Forum PUGACHEVA | Форум ПУГАЧЕВА - Форум поклонников Аллы Пугачевой

Объявление

• "Звезды и советы" №52 - Алла Пугачева в новогоднюю ночь на Первом.
• "Комсомольская правда" №125-126 - Зацепин: "Нас с Пугачевой рассорил ее второй муж".
• "Мир новостей" №45 (1193) - Зацепин о ссоре с Пугачевой.
• "Откровения звёзд" №20 - М.Галкин: "Чувствую себя сильным человеком!"
• "Комсомольская правда" №43 - Кризис заставил Пугачеву вернуться на сцену.
• "Только звёзды" №39-40 - Пугачева разлюбила Челобанова навсегда.
• "СтарХит" №42 (42) - Пугачева готовит новое шоу.
• "Антенна-Телесемь" №43 - В Москве прошли две недели моды.
• "Московский комсомолец" №227 (275) - Жилищно-коммунальное хозяйство Пугачевой.
• "СтарХит" №40 (40) - Алла Пугачева скупает песни для гастролей по стране.
новые сообщения:
новое видео:

топ темы:
АНОНСЫ (тв, концерты, события)
Виртуальный музей
"Старый телевизор"
Книги о Пугачевой
Стихи о Примадонне
"Изнанка парадного платья" - балахоны Пугачевой
Причёски АБ
Пугачева и ее шаги к стройности
Сколько песен спела или записала Пугачева?
Неизданное 2000 - 2009 (Студийные записи)
Пугачева композитор - список песен
Моё первое знакомство с Аллой
Бывшие поклонники
Фонограмма
группа "Рецитал"
Трёп - Флуд / Обсуждение (2)
Трёп - Флуд / Обсуждение (3)
Пугачева и Галкин = Любовь?
Ваша самая любимая песня Аллы - Флуд / Обсуждение
Ваша самая нелюбимая песня Аллы - Флуд / Обсуждение
1990 - Рождественские встречи 1991 (полностью)
Zielona Gora 1983 - ВИДЕО / ВИДЕО online
Золотой Орфей 1975 - ВИДЕО / ВИДЕО online
Сопот 1978 - ВИДЕО / ВИДЕО online
Сопот 1979 - ВИДЕО / ВИДЕО online
Пестрый котел (ГДР) 1976, 1979 - ВИДЕО
Фотоработы - Natusik
Реставрация ФОТО - ZDD
Реставрация ФОТО - Allita
Реставрация ФОТО - Василий Барбье
Реставрация ФОТО - Shakespeare
Реставрация ФОТО - aleks75
Реставрация ФОТО - amid33
Реставрация ФОТО - Никита-92
"Сны о любви" - обсуждение программы
Пугачёва и программа "Избранное"
"Избранное" / тур "Да!" - ВИДЕО
"Утренняя почта" - Интер (1, 2 сезон) - ВИДЕО
"Фактор А" 3 сезон - Мультитема
"Фактор А" 2 сезон - Мультитема
"Фактор А" 1 сезон - (1 часть) - Мультитема
"Фактор А" 1 сезон - (2 часть) - Мультитема
"Крым Мьюзик Фест" 2012 - Мультитема
"Крым Мьюзик Фест" 2011 - Мультитема
"Новая волна" 2011 - Мультитема
"Новая волна" 2014 - Мультитема
"Новая волна" 2015 - Мультитема
"Не волнуйтесь, тётя" - АУДИО
"Хрен-то вам закат" ("Ангел Алла") - АУДИО
"Не высовывайся, дочка" - премьера песни - АУДИО
"Рождественские встречи" 2013 - Мультитема

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



2011 - "Бульвар Гордона" №48 - (ПРЕССА)

Сообщений 1 страница 10 из 15

1

Директор Аллы Пугачевой, Софии Ротару, Владимира Преснякова и Филиппа Киркорова Олег НЕПОМНЯЩИЙ: «Я не могу утверждать, что Алла полюбила Филиппа как женщина мужчину, как Джульетта Ромео, однако какие-то чувства у нее были. Какие — никому не понятно, но им было хорошо, а вот в то, что сейчас ее сердце Галкиным занято, я не верю»

«ДИРЕКТОРОМ АЛЛЫ ПУГАЧЕВОЙ Я БЫЛ 15 ЛЕТ — С 82-ГО ПО 97-Й»

— Идем дальше: если с Орбакасом Пугачеву познакомили не вы, то Болдина уж точно вы привели...

— В гостинице «Ритц Карлтон», где мы сейчас беседуем (раньше она «Интурист» называлась), на втором этаже был ресторан, и там отмечал день рождения один из моих приятелей. Аллу пригласили со Стефановичем — ее тогдашним мужем, а среди прочих гостей был Женя Болдин со своей женой Милой, которая потом, после развода, уехала в Италию. Женя всегда был нашим другом — тоже очень хороший человек...

— Интересный мужик был?

— Очень! Добрейший, спокойный...

— ...интеллигент...

— ...таких вообще мало, и вот перед этим праздником Алла из-за чего-то со своим Стефановичем поругалась и пришла одна. Села рядом со мной, а Женя наверху сидел — увидел нас и рукой помахал (как он теперь рассказывает, они давно были знакомы — мол, разыграли меня). Помню, Алла мне говорит: «Хочешь директором у меня работать?».

— В тот вечер?

— Да, а я в ответ: «Алла, нет, мне так хорошо в никулинском цирке главным администратором...» (в училище просто копейки платили, а в цирке — более-менее). «Нет, — говорю, — Алла, но я тебя сейчас кое с кем познакомлю — вот такой у тебя будет директор!» — ну и зову его: «Женя, иди сюда!». Уступаю свое место, он с Аллой садится, и все, они договариваются.

— Он тогда где работал?

— На моей должности в Союзконцерте. Я Ротару возил, он — Лещенко, кого-то еще. Ездили с ансамблями разными, c коллективом Игоря Моисеева, «Березкой»... Я знаю, что это я с Аллой их познакомил, он утверждает теперь, что они уже были знакомы, просто меня разыграли, но какая разница? — главное, что с тех пор...

— ...срослось...

— ...уже неразлучны были. Она развелась со Стефановичем и фактически вышла замуж за Болдина (они еще не расписались), он стал ее директором...

— В каком же году директором Аллы Борисовны стали вы?

— Когда меня пригласил уже Болдин — после второго цирка, на Ленинских горах, где я был помощником Милаева, зятя Брежнева...
С Аллой Пугачевой. «Ее секрет заключается в ней самой. В ее безумной харизме»

— ...мужа Галины Леонидовны...

— Я, кстати, был в эту семью вхож, но история это отдельная, а тогда уже понимал, что Пугачева есть Пугачева.

— Это не цирк!

— Не цирк. После того как Евгений Гинзбург, великолепный режиссер...

— ...который «Новогодние аттракционы» снимал...

— ...провел последний «Аттракцион» в Цирке на Ленинских горах, где выступали Лорентана Берте, Эрос Рамазотти...

— ...Игорь Кио ведущим был...

— ...и Алла пела две последние песни Николаева — «Расскажите, птицы» и «Айсберг», я почему-то понял, что дальше тянуть нельзя: упущу, и мы с Болдиным разговорились. Я спросил: «Женя, понятно, что ты муж, директор, а с коллективом-то кто работает?». Он: «Ну вот иди и им занимайся». Я: «А что? Завтра приду». На следующий день мы с ним встретились...

— ...это 82-й год?

— Да, и с тех пор я стал с Аллой работать.

— Сколько же лет вы были директором Пугачевой?

— Ну, если считать, что директор Володи Преснякова и директор Киркорова — это все, имеющее отношение...
«Алла потрясающая актриса, и очень жаль, что в кино осталась за кадром». Справа — Олег Непомнящий

— ...к Алле Борисовне...

— ...то с 82-го по 2000-й.

— 18 лет, а непосредственно Аллы Борисовны по...

— ...97-й.

«ЕСЛИ БЫ Я УЕХАЛ В СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ, СТАЛ БЫ ДИРЕКТОРОМ МАДОННЫ ИЛИ МАЙКЛА ДЖЕКСОНА — ОН БЫ ЕЩЕ ЖИЛ!»

— 15 лет (и каких!) — немало. Скажите, а что значит работать со звездой такого уровня и такого масштаба?

— Это большое удовольствие прежде всего. По натуре своей я, как и многие, тщеславен...

— ...и хорошо!

— Иначе, может, таким не был, так вот, будучи тщеславным, никогда не забуду лето в Одессе. У нас были гастроли, мы жили в Аркадии в гостинице, Аллу я в отдельном домике поселил, и из всех ресторанных окон...

— ...доносились ее песни...

— «Лето, ах, лето!..» — я шел, и казалось, что все на меня смотрят, будто это сама Пугачева идет! (Смеется). Настолько тщеславие переклинивало, а если б тогда я ушел? Мне кажется, уважаемый Дмитрий Гордон, что если бы я оставил тогда Пугачеву и уехал бы, на минуточку, в Соединенные Штаты Америки, как многие другие...
Дмитрий Гордон: «Я слышал, вам Галкин не нравится, — почему?». Олег Непомнящий: «Мне он ничего плохого не сделал, но я не приемлю его творчество»

Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

— ...а были варианты?

— Были, так вот, сегодня я бы разговаривал с вами как бывший директор Мадонны (смеется) или Майкла Джексона — он бы еще жил! Только на этом уровне, серьезно, потому что в СССР я был самым главным директором.

— Ну, круче не было — это точно!

— Что вы — ко мне подходили наши звезды (та же Лайма — потрясающая, которую я обожаю) и спрашивали: «Расскажи, а как?..

— ...что она делает, эта Алла?»...

— Да, и в милых беседах я объяснял, как и почему.

— А вы знали?

— Конечно.

— Знали ее секрет?

— Разумеется.

— В чем же он заключался?

— В ней самой — раз. В ее безумной харизме, развитой — два.
Филипп Киркоров, Олег Непомнящий и Алла Пугачева. «Я сидел с ними в ресторанах, слышал их разговоры — вдвоем им было прекрасно»

— Развитой — это уже интересно...

— Да-да, ведь правильно некоторые поступают — сами в себе ее развивают, вытягивают, а выходя к зрителю, моментально пускают невидимые нити и захватывают весь зал. Настоящая актриса, чтобы весь зал захватить, должна видеть каждого: три тысячи зрителей, шесть тысяч, 12, в «Олимпийском» — 25, неважно: должна видеть всех и ко всем протянуть эти нити.

— Вроде бы никаких усилий...

— Ну да, но при этом она никогда от зрителей не отворачивается! Когда с Володей Пресняковым мы создали две программы — «Прощание с детством» и «Шоу Владимира Преснякова»...

— ...самые звездные его представления по сей день...

— ...я принимал в них не только продюсерское, но и режиссерское участие: находил танцоров, обеспечивал все необходимое, и однажды Володя попросил (сам подойти к Алле боялся): «Спроси у нее, как? Какие замечания?». Я Алле все передал, и она ответила: «Никаких, за исключением одного — пусть он не поворачивается к зрителю ж...». Я: «Почему? — ведь спиной тоже можно работать», а она: «Спина — это другое». Дело все в том, что, протянув к зрителям нити («У него тоже харизма есть», — Алла сказала), он поворачивается к ним задним местом и нити все обрезает, а когда возвращается, их опять нужно протягивать. Что-то уходит, публике скучно становится...

«АЛЛА ОБЛАДАЕТ СИЛЬНЫМ ЭКСТРАСЕНСОРНЫМ НАЧАЛОМ — ЛЮДЕЙ НЕ ЛЕЧИТ, НО СПОСОБНОСТИ У НЕЕ ЕСТЬ»

— Итак, внутреннее состояние — раз, харизма — два... Что еще? В чем главный секрет Пугачевой?

— Ну, вы же знаете: она обладает сильным экстрасенсорным началом. Развитием его не занимается, людей не лечит, но способности у нее есть.
Венчание Киркорова и Пугачевой в Иерусалиме, 1994 год. «Хороший был брак. Он до сих пор ее поклонник. Она до сих пор его друг». Слева во втором ряду — Олег Непомнящий

— То есть она сверхчувствительна?

— Да, безусловно, и примеров можно привести много. Она, в частности, предугадывает какие-то серьезные вещи, вот как однажды в Корее. Алла с коллективом были приглашены на день рождения Ким Ир Сена, ныне покойного, мы выступили там с концертом, и нас провожали на самолет, который летел из Пхеньяна в Хабаровск (из Хабаровска мы уже на другие собирались гастроли). Сопровождали нас все чины, в том числе сын Ким Ир Сена...

— ...Ким Чен Ир...

— ...и вдруг Алла тихонечко мне говорит: «Пойди-ка вперед, осмотри самолет». Я: «А че?». — «Ну, все там проверь — что-то мне неспокойно». Я поднимаюсь по трапу, там уже двое наших ребят сидят, из ансамбля, а у меня в руках сумка — купил своим первым внукам всякие корейские поделки из риса. Думаю: «Положу-ка ее в отсек для ручной клади», но, когда в этот Ту-154 вошел, в нос мне ударил ужасный запах. Гляжу — стоит бутыль с чопом таким, и из нее голубая струйка сочится и тут же испаряется. Потом оказалось, что это был сероводород: взлетев с этой практически открытой пробкой, мы бы погибли через 15 минут от удушья. Я сказал нашим: «Быстренько возьмите эту бутыль и аккуратно вынесите на улицу». Алла все поняла, и нас перевели на борт личного самолета сына вождя. Что-то она предчувствовала, предвидела...

Второй случай был во Владивостоке. Партийное руководство во всех городах просило обычно, чтобы мы возложили цветы на Могилу Неизвестного Солдата (а там — Неизвестного Матроса, в центре города). Ни я, ни Алла этого театрализованного действа не любили...

— ...фальшь в этом какая-то есть...

— Понятно же: положить цветы...

— ...самой...

— ...это интимная вещь — можно задуматься, поклониться памяти от души, а здесь показуха, но так достали, что Алла согласилась: «Хорошо, только смотри, как бы чего не вышло».

Шли мы медленно, я нес цветы — огромный букет хризантем. Подходим к Вечному огню, отдаю Алле букет, чтобы его возложила, она это делает — и вдруг огонь... гаснет! Бедный мальчик, который почетный караул у него нес, начинает спичками поджигать эту горелку, а Алла мне говорит: «Я тебя предупреждала — не надо этого».
Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

Из книги Олега Непомнящего «Однажды наступит завтра».

«Она вольным ветром неслась по стране, переворачивая вверх дном застоявшуюся жизнь провинциальных городов, людские волны выплескивались после концертов на улицы, унося с собой бесконечную игру отражений ее песен и образов, и не имело большого значения, проклинали ее или боготворили в толпе: никто не уходил равнодушным. Знаю, что порой возникало желание спастись от нее бегством, но не было человека, способного уйти посреди концерта или в антракте, как нет людей, способных отвести взгляд от северного сияния или степного смерча. Рыжая ведьма с магическим кристаллом в нежных руках, наделенная способностью слышать беззвучное и видеть невидимое, в сопровождении свиты достигла Дальнего Востока.

Над Владивостоком в безупречной синеве гомонили чайки, и корабли осторожно подходили к пристани, боясь пораниться о чуждую им плоть земли. Прогнозы погоды дышали спокойствием, и когда Алла вскользь обронила при мне фразу: «Завтра будет цунами», — я не без ехидства подумал о том, как она вывернется из ситуации, когда не произойдет ничего.

Будучи уверен, что так оно и получится, на 99 процентов, и великодушно оставляя ей один шанс из 100 на правильность догадки и погрешность метеослужбы, я даже на досуге придумал за нее парочку отговорок. Например, после концерта она вполне могла сказать, что было настоящее цунами аплодисментов — и кто бы ей стал возражать?

На следующий день где-то в Японском море случилось землетрясение, и на Владивосток обрушилось цунами: средь бела дня, при ясном солнышке, 15-метровые волны сносили на своем пути все. Подобные сверхъестественные происшествия вполне можно было счесть знамениями каких-то грядущих перемен, но Алла сама относилась к ним легко и заражала этой легкостью всех вокруг».

— Экстрасенсорные возможности — это третье. Что еще?

— Актерский талант — она потрясающая актриса, и очень жаль, мой друг, что...

— ...кино и театр прошли мимо...

— Больше скажу: удивляет и то, что я, вроде такой харизматичный человек, с природными актерскими данными, так мало снимался — к сожалению.

— Но зато так удачно — к примеру, в картине «Граница. Таежный роман» какая хорошая роль!

— Ладно я, но Алла! Раневская ведь была, Орлова — великие наши актрисы! — и Пугачева могла быть. Без улыбки о Раневской не вспомнишь, без восторга об Орловой не скажешь — ну почему Алла в кино за кадром осталась?

— А вы как считаете?

— Много причин. Сегодня и наша Дума, и ваша Рада — это все шоу-бизнес...

— ...абсолютный...

— ...настоящий, а тогда, если Алла сама к шоу-бизнесу принадлежала, режиссеры — талантливые...

— ...серьезные...

— ...ее не воспринимали: «Да ладно...».

— Мне тем не менее давно-давно она говорила, что Никита Михалков предложил ей роль комической старухи...

— Предложил, однако не снял, а годы идут! Алла сейчас, чтобы такую сыграть роль, в самом соку — это было бы смешно, но алло, откуда у нас комедийные фильмы?

— Где Гайдай, да?

— Вот именно, и кто из сценаристов может нечто подобное написать?

«С АЛЛОЙ МНЕ БЫЛО КЛАССНО, НО ЕЕ ЛЕГКО ПРОТИВ КОГО-ТО НАСТРОИТЬ»

— Талант актрисы понятно, а что еще? Умение работать с авторами, репертуар подбирать?

— Ну, это уже ответвление от основного, а основное я перечислил.

— Иосиф Давыдович Кобзон говорил мне: «Алла, конечно, великая, но той славы, которая была у Магомаева, ни у кого, в том числе у нее не было»...

— Я бы так не сказал.

— Ну хорошо, а если сравнить Магомаева и Пугачеву — чья величина больше?

— Магомаева, мне кажется, нужно с Ротару сравнивать — это голосовые певец и певица.

— Но какой же он был харизматичный!

— А Ротару тоже харизматична! Та, ранняя Ротару? — о чем речь! А какой голос шикарный! «Мой белый город», «Алексей, Алешенька, сынок» — у людей слезы текли...

— А «Лебединая верность»!

— Да даже «Червона рута», «Иване, Иване» — грудной голос, немножко произношение в нос... Муслим, безусловно, был ого-го (вспомните его «Свадьбу» или «Чертово колесо»), но кавказская кровь и темперамент превалировали в нем над харизмой, хотя Магомаев действительно лучший.

— Тем не менее однажды, на юбилее Муслима Магометовича, меня поразило, как Пугачева произносила тост. Такой я ее никогда не видел! — она говорила, как девочка, школьница, и была отчетливо понятна субординация — кто есть кто. У Аллы Борисовны был такой трогательный, волнующий, сбивающийся голос — я даже не представлял, что она на такое способна!

— Ну, естественно, это же юность Аллина — к тому времени Муслим уже был популярным. Когда он садился за рояль и исполнял итальянские песни, Алла еще была малышкой.

— Когда человек такая звезда, как Пугачева, в общении он непрост — да он и не может простым быть, ведь правда? Это всегда характер, мощь, буря...

— Только что об этом я говорил!

— Тяжело было с ней?

— Наоборот, классно, но Аллу легко против кого-то настроить. Ну вот апрельский «Караван историй» — самые лучшие слова мною о ней сказаны...

— ...прекрасное интервью, я читал...

— ...а Филиппу что-то там не понравилось, об этом он сообщил Алле (как мне уже потом рассказали), и все, хотя эту статью, по-моему, она даже не читала. Еще больше меня от себя отдалила, чтобы даже не подходил к ней.

— И вы не подходите?

— А мне без надобности. Будет надобность, подойду, но если нет ее — для чего? Мне не нужно, и я ей не нужен, а когда буду нужен, снимет трубку, скажет об этом, и я приду.

— Трудно, значит, с ней не было?

— Ну, в какие-то, может, моменты...

— Интересно, а хлопанье дверьми, ссоры были? Стаканы в голову вам летели?

— Стаканов не было, но хлопанье было, и порой нелегко приходилось, но это естественно. Господи, да сейчас все так называемые звезды стараются дать Аллу Пугачеву в таблетке, и мне жалко моих коллег: и опытных, и молодых, которые...

— ...вынуждены терпеть...

— ...и свою судьбу с ними связывать. Это же так глупо, так отвратительно и примитивно!

«КАК И КАЖДАЯ ЖЕНЩИНА, ПУГАЧЕВА БЫЛА ГЛУБОКО НЕСЧАСТНА, НО И ГЛУБОКО СЧАСТЛИВА ТОЖЕ»

— Вы с Пугачевой в удивительное время работали, когда любовь публики была совершенно искренней и бескорыстной, а можете вспомнить самые яркие проявления народной любви к кумиру?

— Ну, вот, например, Сочи, 83-й год. Когда были объявлены концерты Аллы (по-моему, в зале «Фестивальный»), люди, разбившись по сотням, писали на руках номера, и каждая сотня через два-три часа проводила перекличку — на получение двух билетов. Если, не дай Бог, кто-то по каким-то причинам не мог прийти: обгорел, раньше времени улетел — он выпадал, и людей из следующей сотни передвигали.

Ой, Господи, Томск — лютая зима, Донецк — ранняя весна...

— ...Дворцы спорта, наверное?

— Да, и там, и там: выглянешь в гостиничное окно — бесконечно длинная очередь.

— Как говорили советские дикторы, «нескончаемым потоком шли люди»...

— Да-да-да. В мороз, помню, бедные, возле маленькой стеклянной кассы толпились (в Томске же минус 40!), тоже номера писали, выходили куда-то, чтобы попить горячего, и возвращались, чтобы билетики получить...

Или Владивосток опять же: когда Алла в Матросском клубе выступала, после концерта люди стояли вокруг на холмах и ждали певицу. На ниточках привязывали бумажки, деньги, открытки, чтобы она могла дотянуться и оставить на них автограф.

— Пугачева эту сумасшедшую любовь ощущала, понимала, что происходит?

— Конечно!

— Интеллекта и такта не сойти от нее с ума у Аллы Борисовны хватало или проявления звездной болезни все-таки были?

— Нет, с этим у нее все в порядке.

Из книги Олега Непомнящего «Однажды наступит завтра».

«В день, когда в Москве, на улице, не дойдя двух шагов до ЖЭКа, умерла ее мама, Зинаида Архиповна, Алла была на гастролях в Куйбышеве, где, как и везде, — многочисленные переклички в очередях и битком набитый зал. Концерт она отменять не стала, но благодаря телефонистке с междугородной станции весь город к вечеру знал о трагедии, и зрители, не сговариваясь, пришли в черном. Алла пела, как всегда, только, исполняя песню «Дочка, мама, ты и я», заплакала прямо на сцене. Что же было у нее, чего бы она не отдала?

Эгоистичное, бескомпромиссное желание обладать чем-либо только для себя сродни одержимости бесами, и через два дня, на похоронах, поклонницы, ежеутренне кричавшие о своей любви, рвались к Алле за автографами.

Они с агрессивной инфантильностью не желали жить собственной жизнью, перенимая ее манеру одеваться, старались быть своевольными, капризными, развязными, неуправляемыми и в результате подражали не ей, а какому-то ими самими созданному фантому с наскоро прицепленной табличкой «Алла Пугачева». Каждая из них втайне мечтала оказаться на ее месте, тайна эта была шита белыми нитками, а простая мысль, что сама Алла оказалась на своем месте только благодаря огромному таланту и трудолюбию, просто не посещала их затуманенные эгоистичными страстями головы».

— Любимая песня Пугачевой, с которой, может, какая-то история связана, у вас есть?

— Ну, одна из самых любимых — «За окном сентябрь провода качает, за окном с утра серый дождь стеной...

— ...этим летом я встретилась с печалью...

— ...а любовь прошла стороной...»... «До свиданья, лето» она называется, ну и, конечно, очень нравилась «Когда я уйду далеко-далеко, не мучаясь и не тревожась, быть может, вздохнет кто-то очень легко, а кто-то заплачет, быть может...». На третьем месте — «Я вся скроена из окраины...».

— Хорошая песня!

— Душевная. Часто студенты спрашивают у меня, а чем еще Алла Пугачева от других отличается, — с хорошими голосами, фактурами и сильной, быть может, харизмой, — и я отвечаю: репертуаром. Казалось бы, репертуар у многих достойный, но, как правило, они учат других, как нужно, а Алла рассказывает о себе...

— ...от первого лица!..

— «Расскажите, птицы», — просит она... У других иногда ну вроде бы классная песня, но коробит, когда юная девочка или мальчик учит, как жить, как любить, как вести себя — это неправильно.

— Певица, чтобы ее любили, не может не петь о своей несчастливой женской судьбе — я в этом убежден. У Аллы Борисовны таких песен много, а сама она была, на ваш взгляд, счастлива?

— Ну, как и каждая женщина...

— ...была глубоко несчастна...

— ...и глубоко счастлива тоже. О ее женской судьбе практически все песни — «Без меня тебе, любимый мой...», «Ты пришел, такой ненужный, ты пришел, такой незванный...»...

— А «Три счастливых дня» — совершенно, на мой взгляд, гениальная песня!..

— Вот этим она от остальных отличается, и никуда не денешься.

— Вся страна, помню, обсуждала ее романы, это была тема номер один — они на ваших глазах происходили?

— На моих глазах происходило все, но каких-то особых, выдающихся романов, я не видел. Были с мужьями (правда, Стефановича я не застал) — Миколасом, Болдиным, ну и Филиппом), а остальные — это «разговоры-разговоры...

— ...слово к слову тянется...

— ...разговоры стихнут скоро, а любовь останется». (Смеется). Все немножко не так, поэтому я не придаю им никакого значения.

«МЫ ПРОЕЗЖАЛИ ЗАКРЫТЫЕ ЦЕЛЛОФАНОМ КОЛОДЦЫ, С ДЕРЕВЬЕВ ПАДАЛИ ОГРОМНЫЕ ЯБЛОКИ, МИМО ОПУСТЕВШИХ ДВОРОВ БЕГАЛИ ЛЫСЫЕ СОБАКИ И КОШКИ С ВЫПУЧЕННЫМИ ГЛАЗАМИ — ЭТО БЫЛ ДИЧАЙШИЙ УЖАС!»

— В 86-м году, когда рванул Чернобыль, Алла Борисовна приехала туда вместе с Владимиром Кузьминым...

— Я первый прибыл, за день до концерта, и остановился в киевской гостинице «Москва», а наутро, когда Алла приехала, мы отправились на «рафиках» в Припять.

Перед этим я по Крещатику прошелся, и стало жутко: люди какие-то хмурые, невеселые (это сентябрь был, четыре месяца после взрыва прошло), и мальчик, который внизу в гостинице дежурил (сейчас это называется «охранник»), рассказал мне, что говорили японцы, которые приезжали со своими дозиметрами и в той же гостинице жили. «Я, — прошептал, — сам слышал, как они сказали: «За 10 лет здесь умрет восемь миллионов человек».

— Слава Богу, японцы ошиблись, но это он вам так настроение перед концертом повысил, да?

— А я ему, по-моему, даже не объяснял, зачем приехал. Единственное, что он посоветовал: «Не подходите к деревьям, не пейте воду...».

— «Пейте красное вино!»...

— У нас у всех оно было. Одежду свою мы потом оставили в номере, переоделись в другую...

— ...а ту сожгли?

— Не помню — наверное, а когда отправились в путь, уже ближе к станции нас едва ли не через каждый километр останавливали и дозиметрами проверяли колеса. Впереди поливали дорогу, мы проезжали закрытые целлофаном и обмотанные шнуром колодцы, с деревьев падали огромные яблоки, мимо опустевших дворов бегали лысые собаки и кошки с выпученными глазами — это был дичайший ужас!

Когда мы попали в закрытую зону, нам объяснили: «Ступайте только по деревянным настилам, положенным на вновь привезенном песке» — они вели к пароходу «Чайковский», где была наша гримерная. Никогда не забуду, как нам принесли картошку с огромными баклажанами — есть было опасно, но мы ели. Мы же были советскими...

На концерте людей была уйма! Нас предупредили, чтобы Алла не брала цветы, и зрители вместо букетов дарили ей большие открытки, на которых были нарисованы натюрморты.

— Как трогательно!

— Вот такая история...

— Тогда, в 86-м году, во время чернобыльского концерта, она спела с Владимиром Кузьминым «Две звезды», выступление показали по Центральному телевидению, и вся страна заговорила о том, что у Пугачевой и Кузьмина роман, — это действительности соответствовало?

— Нет, романа как такового не было. Алла всегда была человеком практичным...

— ...в хорошем смысле этого слова...

— ...да, для творчества, и ее «романы» с Раймондом Паулсом, Кузьминым и Челобановым я называл только периодами, в которых она черпала все необходимое, чтобы идти дальше и притягивать более молодых зрителей, — публика-то стареет...

— Даже скандалы, похоже, были у Пугачевой для творчества — в ленинградской гостинице «Прибалтийская», например. Он, кстати, на ваших разгорелся глазах?

— Конечно, и с моим прямым участием — именно из-за этого я потом в Индию не поехал.

— Это так задумано было — поскандалить или получилось случайно?

— Случайно, и хотя кое-что этому все же предшествовало, придумать такое не мог никто: ни Алла, ни я, ни жизнь.

— Ее же селили всегда в одном люксе?

— Да, в двухэтажном — номер 10000,

10 этаж. Все вышло стихийно, спонтанно... Накануне я к Алле зашел, она сидела у телевизора скучная... Смотрю — в прихожей у нее газеты...

— ...«Правда», небось, «Известия»...

— ...Разумеется. Пролистал их — о ней не пишут. Она: «Че, опять ничего?». Я: «Нет», и тут она (хлопает по колену): «Ну хорошо, нужен скандальчик!», но это еще ничего не значило. Нужен, но где ж его взять? — заранее такое спланировать невозможно. Они еще и с Володей между собой поскандалили... Короче, приехала Алла одна, я Володю отдельно встречал...

— ...Кузьмина? Но его еще быть не могло, вы, наверное, с Болдиным его перепутали...

— Нет, Болдин тут ни при чем.

— Это какой год?

— 84-й... Да, Кузьмина действительно еще не было, а кого же я заранее тогда встречал?

— Вот в чем вопрос!

— Но не Болдина — его уже с ней не было, я работал один... (Пауза). Да как не Кузьмин? Кузьмин! Накануне Алла с ним поругалась и даже в одну машину не села: поехала, как сейчас помню, с Пугачевым -однофамильцем, который ей делал массаж.

Встречал я Володю — да, совершенно верно. Поселил в гостинице — уже не помню, в какой (наверное, где сам жил), а на следующий день приехала Алла. Повез ее сначала к приятелям, а потом она говорит: «Ну а теперь в гостиницу». Кстати, почему я Кузьмина помню — потому что он любил жить в «Астории».

— Хороший вкус!..

— Вот я Алле и отвечаю: «Хорошо, едем в «Асторию», я там сделал номер», а она: «Никакой «Астории» — вези меня в мой люкс в «Прибалтийской», 10000» — и дальше произошла эта история.

«БЕЗУМНАЯ НАРОДНАЯ ЛЮБОВЬ К ПУГАЧЕВОЙ ТУТ ЖЕ ПЕРЕРОСЛА В БЕЗУМНУЮ НЕНАВИСТЬ: «ВЫРВАТЬ ЯЗЫК, СОСЛАТЬ К ЧЕРТУ НА КУЛИЧКИ, ЗАЛИТЬ ГЛОТКУ ГОРЯЧЕЙ СМОЛОЙ!»

— Вы приехали...

— ...а мне говорят: «Номер занят».

— Там жили иностранцы?

— Как бы не так — наш, армянин. Я в шоке: «Как?» — я ведь накануне позвонил, предупредил, что мы, возможно, приедем (не говорил ничего об «Астории», как и в «Астории» не сообщил о «Прибалтийской»). Алла сидит между тем в машине, ждет, когда скажу: «Выходи, будем вселяться». Это было 28 августа 1987 года.

— 87-го все-таки?

— Конечно, я вспомнил... Я, значит, прошу: «Будьте добры, наш номер — 10000», а девушка отвечает: «Вы знаете, он иностранцами занят, и администратор Байкова подписала вам точно такой же — 12000». Я этому значения не придал и из-за задержки не видел, что Алла уже вошла и стоит, слушает наш разговор. «В каком смысле, — воскликнула вдруг, — 12000?! Переведите туда иностранцев, а я в свой номер хочу, потому что туда мне должны звонить».

Почему я запомнил дату — 28 августа? Потому что это за пару дней до 1 сентября было, и грузинские школьники, возвращаясь домой из Финляндии, поселились именно в «Прибалтийской».

— Неплохо!

— Ну да, и вдруг Пугачеву увидели, и пальцами в ее сторону стали тыкать: «Аля! Аля Пугачева!» — чуть ли автограф не просят, а ей не до этого, она уже раздражена, время идет... Девушка убеждает: «Я не могу ничего сделать, пожалуйста, поселитесь в 12000», Алла, уже накаленная: «Я вам еще раз повторяю...», и в это время выходит Байкова — с такой халой на голове (тогда модно было, чтобы как можно больше накручено). «В чем дело? — спрашивает. — Чего вы опять скандалите?».

...Алла там никогда не скандалила, и все! — эта реплика оказалась, как красная тряпка для быка. Она сразу завелась: «Что? Ты кто такая?» — и пошло-поехало... Разразился скандал, тут же милиция подъехала, расследование началось...

Из книги Олега Непомнящего «Однажды наступит завтра».

«В разговор вступила Алла — спокойно, не повышая голоса. «Я вас прошу дать именно этот номер — мне туда должны звонить. Может быть, ваш иностранец согласится со мной поменяться?». Девушка как-то тоскливо на нас посмотрела и, обернувшись спиной, протяжно возопила: «Нин Ванна!». В вестибюле возникла женщина с традиционной залаченной халой на голове и врожденным брезгливым выражением лица. Я, естественно, сталкивался с Ниной Ивановной Байковой и до этого — особой нежности друг к другу мы не испытывали, но и до скандала не доходило.

«Ну что — опять эта Пугачева разоряется?». У Аллы глаза сделались светлые-светлые, она побледнела, я даже испугался — не видел ее в такой ярости никогда. «Так, на ваших иностранцев мне наплевать, я требую свой номер! Что-нибудь в этой стране могут для меня сделать? То, что я прошу!». Байкова смотрела на нее с плохо скрываемым удовольствием: скандал был ее родной стихией, тут она чувствовала себя как рыба в воде. «Из-за каприза какой-то певички никого мы переселять не станем — будете жить в том номере, какой вам выделили». Алла, казалось, не верила своим ушам. «Что? Повтори, что ты сказала?». — «Что слышала. Мне платит за тебя государство, а когда будешь сама платить — тогда и качай права!». Это уже было намеренным хамством, и Алла потеряла над собой контроль. «Да ты никто, и звать тебя никак — если бы я сама платила и давала тебе взятки, ты по-другому бы разговаривала». Байкова немедленно отпарировала: «А ты так со мной не говори, а то я на тебя живо управу найду». Алла нашла в себе силы не сорваться на крик и ледяным голосом произнесла: «Я вообще не собиралась с тобой общаться. Пошла вон отсюда!».

— Вы не пытались Пугачеву оттащить, успокоить?

— Это было бесполезно. Потом мы вселились в номер 12000, но приехал майор из отделения милиции, ответственного за «Прибалтийскую» (она была гостиницей «Интуриста»). Весь такой прилизанный, черноволосый, в сапогах, на фашиста похожий — их такими обычно рисуют. В полном смысле слова гестаповец: «Ну что, рассказывайте!». Алла ему: «А мне нечего — пусть вам внизу расскажут».

Из книги Олега Непомнящего «Однажды наступит завтра».

«Байкова отказалась с нами разговаривать и даже не пустила к себе в кабинет, а я между тем попросил якобы для каких-то уточнений книгу регистрации и втихаря списал имя и адрес человека, которого вселили в номер 10000 вместо Пугачевой.

Я почти не удивился, когда понял, что он не был иностранцем: его звали Тигран Погосян, и я ему позвонил. Он разговаривал с заметным армянским акцентом: «Да, мне сказали, что на номере бронь, но я платил три цены, и они уступили. У меня был отпуск, жена, дочь, а в чем дело, э?». — «Вас разве не предупредили, что этот номер бронирован Пугачевой?». — «Слушай, никто даже не намекнул — вот люди, э! Да я бы ей его подарил! Слушай, увидишь ее, скажи — есть такой Тигран, и все, что мое, — ее, все, что не мое, — тоже ее! Не забудь!».

Этот по-восточному красочный монолог я выслушал с благодарностью и поклялся страшными клятвами, что непременно все передам Алле».

В общем, много было с этим делом волынки...

— ...но на популярность оно сработало?

— Не совсем, потому что та безумная народная любовь к Пугачевой, о которой вы говорили, тут же переросла в безумную ненависть, и те, кто писал в Министерство культуры, в ЦК благодарности, кто хвалил: «Непревзойденная...

— ...великая...

— ...мы ждем вас, хотим, чтобы приехали на гастроли, только о вас и мечтаем, ваше творчество ценим», моментально свое мнение изменили.

— «Позор!»...

— «Вырвать язык, сослать к черту на кулички, залить глотку горячей смолой, потому что мы, пионеры седьмого отряда, не можем остаться равнодушными»...

— ...и только грузинские школьники заступились...

— Не заступился никто, и факт остается фактом: от любви до ненависти один очень опасный шаг.

«ЖИВЯ С ОДНИМ ЧЕЛОВЕКОМ, АЛЛА ЕМУ НЕ ИЗМЕНЯЕТ. ЕЙ БЕЗ НАДОБНОСТИ, НА ЭТОТ ПЕРИОД ОНА ОДНОЛЮБКА»

— Мне доводилось слышать, что у Аллы Борисовны были высокие покровители в КГБ СССР, а именно первый заместитель председателя КГБ генерал армии Филипп Денисович Бобков — это правда?

— Я тоже такое слышал, но никогда не видел и не представляю, когда она могла этим воспользоваться и для чего ей это было нужно. Может, разве что, когда Женю Болдина не пускали с ней в Афганистан, потому что они расписаны не были, Алла в КГБ обратилась.

— Подтверждений, значит, не находили?

— И не думаю, что ей это было нужно. Ее и так...

— ...вся страна любила...

— ...точно!

— Возвращаясь к Кузьмину: после того чернобыльского концерта вся страна решила, что, как минимум, они любовники, как максимум — муж и жена, а вы говорите, что действительности это не соответствовало...

— Нет.

— Любви, значит, не было и романа тоже?

— Насчет любви я не знаю, внутрь не заглядывал... (Смеется).

— Я тем не менее несколько раз своими глазами видел, как Алла Борисовна на него смотрела...

— Знаете, чем еще Алла от других артистов отличается?

— У нее очень красивые глаза!

— Это внешность, а я сейчас о характере. Она Овен, а общаясь с Овнами, я съел собаку (она, Болдин, мой сын, мои внуки — все Овны) и знаю, что это такое. Овен — это человек, который любит не ближних, а тех, которые подальше: ближних же не замечает в упор, выкручивает вот так. Может, именно поэтому казалось, что Кузьмина она боготворит, хотя она его действительно боготворила — в силу творческого своего начала, в силу того, что так было нужно. Я, в общем, так думаю, это мое мнение.

Из книги Олега Непомнящего «Однажды наступит завтра».

«Необходимость подведения итогов витала в воздухе: год, который Алла взяла у Болдина на размышления и творческие эксперименты, подошел к концу. Рано утром, часов в семь, она разбудила меня телефонным звонком и попросила немедленно разыскать Женю и Володю Кузьмина и всем вместе приехать к ней — я сделал все, как она просила.

Алла впустила нас в квартиру, усадила в гостиной и заговорила, предупреждая все вопросы: «Я собрала вас — тебя, Женя, тебя, Володя, и тебя, Олег, свидетеля всех моих радостей и бед, — чтобы напомнить: сегодня истек ровно год, который я просила у Жени. Спасибо тебе, Володя, за все, что ты для меня сделал, — я многому у тебя научилась, ты на многое открыл мне глаза, и, думаю, что мое участие в твоей жизни тоже не прошло бесследно. Я обрела новое лицо, поняла, что мне есть куда расти, что я еще, как говорится, «на базаре» и рано с него уходить. Женя, если ты не веришь, что я перед тобой честна, имеешь право пойти отсюда в загс и подать на развод — я приму это без возражений, но если веришь мне и понимаешь меня, мы можем все оставить по-прежнему». — «Что ты, Аллусик, я верю тебе, я безумно тебя люблю», — только и успел сказать Болдин.

Она остановила его длинным жестом и завершила свой монолог».

Может, потому, что это противно, в щелку я никогда не подсматривал. Зачем? Какая разница, что между ними? Знаю одно (это в характере Овнов и Аллы тоже): живя с одним человеком, она ему не изменяет. Никогда я не видел, чтобы при Болдине она ему изменяла, — так же было и при Миколасе, и при Филиппе. Ей без надобности, на этот период она однолюбка...

«КИРКОРОВА АЛЛА НИКОИМ ОБРАЗОМ НЕ ПРИНИМАЛА: НУ, КРАСИВЫЙ МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК, НО И ТИПАЖ НЕ ЕЕ, И НЕ БОГ ВЕСТЬ КАКОЙ АКТЕР»

— Кстати, о Филиппе. Народная молва гласит, что Киркоров очень хотел познакомиться с Аллой Борисовной поближе, но она его к себе не допускала, и тогда вы привели к Пугачевой молодого артиста чуть ли не за руку...

— Не совсем так, но похоже. Филипп же у нее в Театре песни работал...

— ...в конце 80-х...

— ...и без меня, кстати. Все было, будем так говорить, удобоваримо, он уже прочно стоял на ногах, появилось имя...

— ...пошли стадионы...

— Яркая внешность, хороший репертуар, к тому же как бы иностранец — болгарин: все это в его пользу работало.

Из книги Олега Непомнящего «Однажды наступит завтра».

«Сольные концерты Пугачевой в ГКЦЗ «Россия» стали апофеозом успеха программы «Пришла и говорю» — нас всех не покидало чувство, что только ими Москва живет и дышит. Заявки на билеты приходили изо всех мыслимых иностранных посольств и партийных ведомств, я с одинаковым отчаянием читал по утрам и пышные посольские послания, и краткие правительственные депеши, ломая голову, как и кому в первую очередь отказать, поскольку нашей традиционной брони не хватало ни на что. В очередях дрались за каждый билет, и я проводил многие часы в кассах, увещевая людей и призывая сохранять спокойствие.

Среди этого ажиотажа в кассовом вестибюле ко мне подошел эффектный молодой человек и обратился на ломаном русском: «Я из Болгарии, приехал для концерта Пугачевой — помогите попасть!». Это была неслыханная наглость, и я взорвался: «Юноша, у меня нет места даже для болгарского посла, а вы меня просите! Нет билетов, нет, вы понимаете?!».

Каково же было мое изумление, когда я увидел его в антракте, беседующим на чистом русском со своим приятелем. Честно говоря, мне стало ужасно любопытно, как можно достать билет в случаях, когда даже я не могу этого сделать. «А, это вы, болгарин! Как же вы все-таки сюда проникли?». Увидев меня, молодой человек снова перешел на диалект. Я был готов испепелить его взглядом, но он был очень высокого роста, и, как я ни пытался посмотреть на него свысока, у меня ничего не получалось. «Представляете, мне удалось достать билет! Случайно. Совсем случайно. И наш болгарский посол тоже как-то достал. Тоже случайно», — он чувствовал себя совершенно безнаказанным и попросту надо мной измывался, но я вполне дружелюбно ему сказал: «Ну и артист!».

На этом мы и расстались. Помнится, я поделился этим со всеми: ни для кого билетов нет, а для молодого чернявого нахала нашли!».

Позднее Филипп ушел из Театра песни в сольное плавание, но остался горячим поклонником творчества Пугачевой — как и все, кто с ней соприкасался...

— ...его чаша сия не миновала...

— ...да, и как все, он все пытался выяснить, в чем же ее секрет. Спрашивал: «Как у нее получилось? Почему у меня не так?». Я объяснял: «Ты еще молодой, Алла тоже какую-то часть жизни была без имени, у тебя все еще будет».

Она же его никоим образом не принимала: ну, красивый молодой человек...

— ...но не ее типаж...

— И типаж не ее, и не Бог весть какой актер, а потом в Севастополе, когда какой-то праздник был на воде, нас с ним поселили в гостиницу, где разместили других артистов, а Алла жила...

— ...в гостевом домике командующего украинским флотом, наверное...

— Да-да. Филипп меня попросил: «Узнай, может, там что-нибудь рядом с ней имеется». Я и узнал, что есть еще командующий российским флотом, и у него тоже домик. Украинский матросы охраняли, а этот, поскольку никто там не жил, нет — лишь когда командующий приезжал, выставлялась охрана. Я распорядился, нас туда вселили, и Филипп стал канючить: «Давай к Алле пойдем!». Я его охладил: «Филипп, сначала схожу я и узнаю, можно ли».

У нас была бутылка шампанского, и ее я ей и понес. Пришел, там пугачевские музыканты сидели, Левшин, Кальянов, вся эта компания — вечер был после концерта. Алла удивилась: «А ты здесь какими судьбами?». Я: «Мы с Филиппом тут рядышком». — «Да? А что там?». — «Домик командующего российским флотом». Ой, меня же к Алле матросы еще не пускали — пришлось объяснять, что я ее бывший директор, а сейчас работаю с Киркоровым, но я договорился, пропустили.

— Чтобы вы — и не договорились...

— Ну да. Ставлю на стол шампанское, она: «И что ты хочешь?». — «Ничего, — говорю, — просто зашел поздороваться». — «Ну ладно». Я побежал к Филе, все рассказал, он спрашивает: «А как можно ее задобрить, чтобы начать разговор?». Я: «Она любит камбалу» (Алла действительно ее любила). Камбала тогда была во всех морозилках, ничего не стоило вытащить ее, разморозить, посолить и пожарить. Взяли еще ящик шампанского — Филипп его нес, а я шествовал с камбалой на подносе. Первым вошел и сказал: «Вот, Филипп тебе рыбу изжарил». Алла съязвила: «И что, она не отравлена?». Я предложил: «Ну, пусть твои вассалы попробуют». Алла рассмеялась, вошел Филипп с ящиком шампанского — и все, больше я его в тот вечер не видел.

— Сладилось?

- (Улыбается).

«КАЖДЫЙ БОЖИЙ ДЕНЬ, НАЧАВ СО 101 РОЗЫ, ФИЛИПП ДАРИЛ ЕЙ 103 РОЗЫ, 105 — ОГРОМНЫЕ ОХАПКИ САМЫХ ЛУЧШИХ ЦВЕТОВ!»

— Опять-таки народная молва гласит, что брак Аллы Борисовны с Киркоровым был суперпиар-ходом, что благодаря этому и на ее, и на его концерты пошло еще больше людей, что принесло в результате немалые деньги. Это правда — на ваш взгляд?

— На мой взгляд? Вначале я тоже думал, что это шутка, но потом узнал, что каждый божий день, начав со 101 розы, он дарит ей 103 розы, 105 — огромные охапки самых лучших цветов! В то время достать их было непросто, у какой-то грузинки на Белорусской специально заказывали, и все это приносилось Алле — он или кто-то от него клал букет у дверей, звонил и уходил.

— Вот что значит иностранный артист — советские мужчины так не ухаживают!..

— Это точно, ну и как-то так получилось, что, не веря, не веря... И я не верил — даже когда помолвка была назначена, но когда уже свадьба произошла...

— В Иерусалиме?

— Нет, в Санкт-Петербурге, в присутствии Собчака — лишь после этого мы втроем в Иерусалим улетели.

— Вы же за ними стояли — на всех фотографиях...

— Да-да-да, и тогда-то и понял, что все серьезно: это же церковь!

— Она его тоже, на ваш взгляд, полюбила?

— Как это объяснить?.. (Задумывается).

— «Она его за муки полюбила...

— ...а он ее — за состраданье к ним». Я не могу утверждать, что Алла полюбила Филиппа как женщина мужчину, как Джульетта Ромео, однако какие-то чувства у нее были. Какие — никому не понятно, но им все время было хорошо. Я же с ними везде ездил...

— ...и все видели?

— Да, сидел с ними в ресторанах, где они обедали, и ужинали, слышал их разговоры — вдвоем им было прекрасно. Они думали о будущем, строили тогда дом, покупали все, что для него нужно: и потом, я понимал, что они близки по всем делам. Я же не лез к ним в постель, а чисто визуально определял, поэтому и считал, что все серьезно, и когда случился разрыв, мне было жаль Филиппа, да и ее, в общем-то, тоже. Жалко, что такой брак распался, — хороший был брак.

— Он до сих пор ее любит, как вы считаете?

— Он до сих пор ее поклонник.

— А она?

— А она до сих пор его друг.

— Сердце ее тем не менее, насколько мы видим, другим занято — вы верите в то, что это Максим Галкин?

— Нет, хотя опять могу ошибаться — как в тот раз.

— Она же хорошая, вы сказали, актриса...

— Черт его знает... Она утверждает, что ей с ним хорошо.

— Значит, будем этому верить?

— Ну да.

— Я слышал, вам Галкин не нравится, — почему?

— (Смеется). Откуда вы это узнали? Мне он ничего плохого не сделал, но я не приемлю его творчество и не люблю. Ну и, может, его слишком много на телевидении  — нужно немножко меньше.

http://www.bulvar.com.ua/arch/2011/48/4 … bf5/#JvPtU

+3

2

Начало интервью в предыдущем номере:

иректор Аллы Пугачевой, Софии Ротару, Владимира Преснякова и Филиппа Киркорова Олег НЕПОМНЯЩИЙ: «Мужики на Аллу все время смотрели — вот не оторвешь взгляд от безумных зеленых глаз, от конопушек, копны рыжих волос. Все натуральное, естественное, а сама хорошенькая, замечательно сложена, простенько так одета...»

Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА
Легендарный администратор, работавший с суперзвездами и сам ставший звездой, несмотря на фамилию, помнит все и обо всех
В шоу-бизнесе — и в постсоветском, и в мировом — существует неписаное правило: скажи, с кем ты работал, и я скажу, кто ты. Легендарному, прошедшему, что называется, Крым и Рим, администратору Олегу Непомнящему переживать на этот счет не приходится — в его послужном списке Алла Пугачева, София Ротару, Владимир Пресняков и Филипп Киркоров (плюс Юрий Никулин, чей цирк Непомнящий возил на гастроли). Будучи директором таких звезд, он и сам выбился в звезды: теперь, когда его время принадлежит только ему самому, 72-летний Олег Наумович организовывает корпоративы и утверждает, что еще ни к одному заказчику наниматься не приходил — человека, чье имя стало брендом, нужные люди ищут и приглашают сами...

О Примадонне российской эстрады Алле Пугачевой Непомнящий может говорить часами, если не сутками, и действительно есть о чем — бок о бок они провели долгих 15 лет, а знакомы 43 (!) года. Когда Олегу (тогда еще не Наумовичу) случайно дали телефон перспективной студентки дирижерско-хорового отделения Московского музыкального училища имени Ипполитова-Иванова, чтобы взял ее на гастроли вместе со своими подопечными — будущими циркачами, он назначил девушке встречу в фойе Всесоюзного эстрадно-циркового училища, где преподавал. Алла пришла заранее: ей очень нужна была подработка...

«Это было в час дня, — вспоминает Непомнящий, — я опоздал всего лишь на пять минут и в дверях столкнулся со своим студентом литовцем Миколасом Орбакасом, который тоже опаздывал, но непосредственно на мой урок, поэтому изо всех сил старался меня обогнать. Симпатичная рыжая девушка, поджидавшая в фойе (это и была Пугачева), как-то пристально, со значением посмотрела на парня, а годы спустя я узнал, почему: накануне нашего знакомства поэтесса Карина Филиппова, цыганка, предложила ей погадать и предсказала, что первый мужчина, которого Алла встретит в казенном доме, — ее судьба... Мы взяли Пугачеву на летние гастроли, она замечательно играла на рояле и превосходно пела, объездила со мной и ребятами все города и веси, а вскоре вышла за Миколаса замуж. Не знаю, гадание тому причиной или простое самовнушение, но предсказание цыганки сбылось».

То, что Пугачева — неординарная артистка, у которой есть будущее, Олег Наумович знал всегда, поэтому позвал будущую звезду в ансамбль «Москвичи» даже несмотря на то, что она, обвешанная пеленками-распашонками, сидела дома с грудным ребенком. «Ну, буду я петь, а кто за дочкой присмотрит? Ты, что ли?» — в сердцах бросила Непомнящему Алла и в ответ услышала: «Да хоть бы и я».

Усатого няня, однако, из концертного директора не получилось, поэтому пришлось звать на подмогу Аллину маму Зинаиду Николаевну: у Олега маленькая Кристина плакала, рвалась из рук и отказывалась брать пустышку. «Перепеленай ее! — кричала из-за рояля Алла. — Разве не видишь: она описалась», а у меня уже руки дрожали, — смеется Олег Наумович. — Памперсов тогда еще не было, и со стиркой и сушкой пеленок нам приходилось туго, но ничего, выстояли: вон какая красавица выросла!».

Хвалить тех, с кем работал и дружил, — в его характере: все они — «красавцы» и «красавицы», «умницы» и «настоящие творческие личности», которыми Бог, как считает Непомнящий, его наградил, даже если общаться с ними было непросто.

В памяти у администратора, жизнь которого была неразрывно связана с жизнью звезд, чей комфорт и успех он обеспечивал, запечатлелись, конечно же, и моменты, когда, чтобы сдержаться и не послать все к черту, приходилось про себя повторять: «Однажды наступит завтра...». Видимо, поэтому свою автобиографическую книгу, вышедшую в 2000-м и имевшую в России бешеный успех, он так и назвал, а кому же неинтересно, действительно ли у Пугачевой был роман с Кузьминым, сенсационный брак Аллы Борисовны с Филиппом Киркоровым — затянувшийся пиар или следствие большой любви, ну и, наконец, на самом ли деле между двумя примами — российской Пугачевой и украино-молдавской Ротару — существует давняя вражда?
«КРИСТИНА МНЕ ГОВОРИТ: «ОЛЕГ НАУМОВИЧ, ЧТО ВЫ ЛЬСТИТЕ? НУ ПОСМОТРИТЕ НА МОИ БЕДРА — ОНИ ЖЕ ЛИТОВСКИЕ!»

— В том же 68-м вы впервые Аллу Пугачеву увидели — при каких обстоятельствах, помните?

— Был конец апреля, и все студенты готовились к лету — чтобы какие-то копейки заработать и свое цирковое искусство (музыкальной эксцентрики, клоунады) продемонстрировать на полях страны. Выбирались туда Школа-студия МХАТ, другие вузы и училища — у каждого был свой...

— ...район...

— ...или область, и мы ехали с такими, будем говорить, гастролями. Нам, правда, нужен был аккомпаниатор: наша, профессиональная, из училища, ушла в декрет, и мне посоветовали взять на ее место девочку по имени Алла Пугачева. Я ее разыскал и пригласил...

— ...в качестве аккомпаниатора?

— Да, но оказалось, она еще и поет.

— Как интересно!

— Да, в училище она нам аккомпанировала, а потом, на гастролях, пела. Полуторка, помню, прямо в стан подъезжала, раскрывались борта, там пианино стояло, она за него садилась, играла, пела, и очень хорошо ее принимали.

— Что пела?

— «Как в саду, да во березовом», «Робот» — ну и остальное в таком духе.

— Чем-то она притягивала?

— Очень — ну вот не оторвешь от нее взгляд — от безумных зеленых глаз, от (это же апрель)...

— ...веснушек?..

— ...да, конопушек, копны рыжих волос. Все натуральное, естественное, а сама хорошенькая, замечательно сложена, простенько так одета...

— Сексуальная?

— Что-то такое в ней было, но, понимаете...

— ...неброское, да?

— Когда сегодня вы спрашиваете, сексуальна ли она была, я сразу представляю всех этих так называемых звезд с сиськами и другими, выставленными напоказ, местами, но такого тогда не было. По-другому воспринимался ее взгляд, внешний облик, однако оторваться было нельзя — мужики на нее все время смотрели!

— Вам было понятно тогда, что у нее отличные перспективы?

— Об этом не думал, но то, что она не такая, как все, было видно сразу — и мне, и остальным. Мой декан, во всяком случае, моментально разглядел в ней необыкновенное чудо.

— Это правда, что именно вы познакомили Аллу с Миколасом Орбакасом?

— Нет, просто он на моем курсе учился.

— Вы, получается, были его преподавателем?

— Да. Они познакомились, на гастролях встречались, а потом поженились, и родилась Кристина...

— ...которая росла на ваших глазах. Талантливая была девочка?

— Очень!

— Талантливее мамы?

— Ну, так я бы вопрос не ставил, но Кристина — великолепная актриса, изумительный человек, к тому же она красивая.

— Светится, правда?

— Светится, и если сегодня поставить ее с рядом молодых — неважно, откуда они пришли, с «Фабрики звезд»...

— ...с завода...

— ...да, или откуда-то еще, она сразу бы выделилась: вот, ты выйди вперед, а все остальные назад. Она фантастическая, и что подкупает меня в ней до сих пор, так это настоящая женственность.

— Европейская какая-то...

— Приходится слышать порой: «Вот, мужики какие-то немощные пошли...». Чепуха это, болтовня, не может мужик устоять перед необыкновенной женственной девушкой, не бывает такого! Она необыкновенная — тот самый случай, Кристина даже в разговоре заставляет обратить на себя внимание, но не агрессивно, а как женщина. Она не говорит: «Вот у меня это (показывает на грудь), вот губы надутые...» — там другое.

Как-то хвалю ее: «Кристина, ты так похудела, у тебя ноги стали еще красивее», а она: «Олег Наумович, что вы льстите? Ну посмотрите на мои бедра — они же литовские!». Я опять за свое: «Кристина, я ничего этого не вижу — у тебя потрясающие ноги: неважно, литовские или какие-то другие, но они красивые. У женщины так и должно быть — чтобы здесь все было в порядке, а дальше шли ноги».

Если же о ее актерских данных вести речь, то достаточно «Чучела».

— Прекрасно сыграла!

— Не то слово!

http://www.bulvar.com.ua/arch/2011/46/4ec426ce30ff7/

0

3

Продолжение про Филю, Преснякова, Ротару:

Директор Аллы Пугачевой, Софии Ротару, Владимира Преснякова и Филиппа Киркорова Олег НЕПОМНЯЩИЙ: «Подругами Соня и Алла не были, но никогда ничего не делили: ни славу, ни репертуар, ни мужчин»

Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА
Часть III

Дмитрий ГОРДОН
«Бульвар Гордона»

(Продолжение. Начало в № 46, № 48)

«НА МЕСТЕ КИРКОРОВА ИЛИ ГАЛКИНА Я СЕБЯ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЛ НИ-КОГ-ДА И РЯДОМ С ПУГАЧЕВОЙ НЕ СТАВИЛ. НАОБОРОТ, РАДОВАЛСЯ, ЕСЛИ ОНА С КЕМ-ТО БЫЛА СЧАСТЛИВА»

— Я провокационный задам вопрос: вы никогда не представляли на месте Киркорова или Галкина себя?

— Я? Ни-ко-гда! Ни при каких обстоятельствах!

— Как женщина Алла Борисовна вас разве не привлекала?

— Нет, абсолютно. Мне было с ней хорошо, но до определенного предела, к тому же привык знать свое место — к сожалению, но это факт, и никогда себя рядом с ней не ставил: наоборот, радовался, если она с кем-то была счастлива.

Из книги Олега Непомнящего «Однажды наступит завтра».

«Наверное, нет человека, который не умеет расшифровать аббревиатуру AIDS, но очень немногие знают, что при некоторых несмертельных хронических заболеваниях также наблюдается ослабление сопротивляемости организма, и это явление тоже называют иммунодефицитом.

Все началось с того, что у Болдина обнаружился гепатит. Не слишком доверяя местным эскулапам, он решил пройти обследование в Лондоне, а будучи занятым, улетел в Москву, не дожидаясь результатов (большой трагедии в этом не было, диагноз — это несколько слов, которые вполне можно сказать по телефону).

К несчастью, трубку в офисе Театра песни сняла англоговорящая, но совершенно бестолковая дама, которая при полном кабинете громко переспросила: «What? AIDS?». Врач на том конце провода объяснил все доступно, но этими объяснениями она, естественно, с окружающими не поделилась, и уже на следующий день сарафанное радио донесло до меня ужасную новость: у Болдина СПИД. Если бы у меня было время переговорить с Женей, все прояснилось бы, но времени не было — в тот же день мы с Аллой и Филиппом летели в Израиль.

В самолете я не находил себе места, весь издергался и извертелся, и, видя мое странное поведение, Алла спросила: «Ты что-то хочешь сказать? Говори уже, не мучайся». Краснея, бледнея и покрываясь потом, я все ей рассказал, и зная, что я не был способен ей врать ни при каких обстоятельствах, она откинулась на спинку кресла: «Инкубационный период до пяти лет. Надо проверяться».

В аэропорту нас встречали давние друзья Аллы и Филиппа, оба медики, и надо было видеть их лица, когда первое, что они услышали от нас, было: «В клинику, нам всем нужен анализ на СПИД» (не знаю, какие уж догадки обуревали их первые полчаса, пока мы бурно обсуждали, как скрыть происшествие от журналистов и что делать, если это не удастся). Первую половину проблемы мы решили быстро: друзья порекомендовали нам частную клинику, где могли гарантировать конфиденциальность, а на случай, если информация все-таки просочится, была заготовлена версия, что анализ теперь требуется для оформления медицинской страховки, и чтобы все выглядело правдоподобно, я тоже пройду тест.

В тот же день мы сдали кровь, ждать результатов надо было трое суток, и эти три дня мы, все трое, не жили. Я так поддался общему настроению, что стал перебирать все сомнительные с точки зрения этого недуга случаи своей жизни — от лечения зубов до курса витаминов, который мне назначали год назад, и уже всерьез опасался за свою участь. Мы подолгу беседовали, поскольку спокойно спать никому из нас не удавалось. Большей частью разговоры крутились вокруг темы, что мы будем делать в случае трагического результата, — самой веселой оказалась мысль купить необитаемый остров и в свое удовольствие доживать там век втроем.
Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

Наконец, кошмарное ожидание закончилось, и мы оказались в чистеньком холле клиники, перед двумя дверями.

— Пугачева! — возвестил бесстрастный голос, над одной из дверей зажглась лампочка, Алла медленно вошла в кабинет.

Буквально через мгновенье она вышла со счастливой улыбкой на лице.

— Киркорофф!

Филипп проследовал в ту же дверь, уже почти уверенный в результате, и тоже вышел через секунду с облегченным вздохом.

— Непомняшчий!

Я не мог поверить глазам — лампочка загорелась над другой дверью, и я сразу все понял... Дверь была выкрашена светлой краской, но мне она казалась черной: я шел к ней полжизни, успев постареть, поседеть, покрыться морщинами, и думал о том, что надо составлять завещание и доживать я, наверное, останусь в Израиле... Дверь я открыл костлявой рукой покойника, думая уже только о том, где меня будут хоронить.

Врач говорила на иврите, потом по-английски, а я стоял перед ней, безучастный ко всему, — я уже умер и мне было все равно. Отчаявшись пробиться к моему рассудку, она заговорила на чудовищной смеси русского и английского:

— Sorry, it is mistake — ошипка! Там докьюмент, не тут, там! Sorry! Туда! You come in another door! Туда!».

Она энергично показывала в сторону двери, соединяющей между собой оба кабинета. Проснулся я, услышав милое русское слово «ошибка» — перепорхнул по воздуху в соседний кабинет, жизнь вернулась ко мне, где-то заиграла музыка, расцвели незабудки и защебетали пташки... За столом сидела чудовищная *** лет ста с небольшим — уродливее я не встречал ни до, ни после, но я был готов на ней тут же жениться.

— Непомняшчий!

Я кивнул головой так, что захрустел позвоночник.
«Филипп — большой ребенок. Творчески в нашей стране равных ему нет»

— ОК. No problem. Please!

Она протянула мне справку, и в ту секунду я был готов поклясться, что она воплощенный ангел, сошедший с небес, — я бережно взял этот очаровательный документ в руки и вышел в холл.

Алла и Филипп смотрели на меня с величайшим подозрением: наверное, им казалось, что перед моим административным талантом не устояла даже медицина и я смог организовать для себя «правильную» справку...».

— В 70-80-е, да и в 90-е, пожалуй, годы Алла Борисовна — мощнейшее явление, взрыв, фонтан, и не согласиться с этим нельзя, но последние лет 10, наверное (высказываю лично свое мнение), ее творчество и все, что около, напоминает пародию на саму себя. Как певица Пугачева закончилась?

— Как певица закончиться Алла не может, потому что эталоном для нее всегда была Клавдия Ивановна Шульженко, которая, можно сказать, ушла из жизни, стоя на сцене, — как и многие другие великие певицы и актрисы.

— Ну, мы же помним ее концерт к 70-летию в Колонном зале Дома союзов...

— ...когда она еще медленно кланялась...

— ...и низко — медленно и низко...

— Вот и Пугачева как певица отнюдь не закончилась. Так же, как и Кобзон: ну не может Иосиф Давыдович закончиться как певец!

— Он бесконечен!

— И дай ему Бог здоровья, чтобы пел еще долгие годы! Про Аллу тоже так можно сказать, а как личность она тем более не закончилась. Продолжает свои проекты, старается что-то еще сделать, о ней постоянно говорят (вот и мы с вами — видите?). Ее знают везде, куда бы ты ни пошел и с кем бы ни общался...

— ...и пока говорят...

— ...она жива, она в том состоянии, в котором всегда пребывала, причем неважно, в каком качестве — только певицы или и продюсера, и бизнесвумен, и прочая, прочая....
София Ротару с мужем Анатолием Евдокименко. «Все было при ней, правда, провинциальна была — никуда не денешься. В те годы это был большой плюс. Чистота, наивность — все же от провинциальности идет...»

«В МОЮ БЫТНОСТЬ СОФИЯ РОТАРУ БЫЛА КРАСИВОЙ, ПРОСТО НЕОБЫКНОВЕННОЙ ЖЕНЩИНОЙ. ШИКАРНАЯ ПЕВИЦА, ЗАМЕЧАТЕЛЬНО СЛОЖЕНА...»

— В советских газетах была когда-то такая рубрика: «Невероятно, но факт». Невероятно, но факт: помимо Аллы Пугачевой, вы были директором и Софии Ротару...

— (Смеется).

— Таких среди ваших коллег, в общем-то, больше нет, а что из работы с Софией Михайловной особенно вам запомнилось? Что она за человек?

— О том времени, когда с ней работал, говорить могу, а когда не работал — не хочу. В мою бытность это была красивая, просто необыкновенная женщина! Шикарная певица, замечательно сложена...

Из книги Олега Непомнящего «Однажды наступит завтра».

«То утро ничем от других не отличалось — я привычно спустился по лестнице, привычно постучался в двери трехкомнатного люкса, который занимали Соня и Анатолий, но, вопреки обыкновению, на мой стук никто не откликнулся. Я машинально толкнул дверь, она распахнулась, я вошел и замер, не в силах сдвинуться с места...

Она была ошеломляюще красива в своей наготе. Свет, с трудом пробиваясь через бордовые шторы, расплескивался по ее телу потоками красного вина, темные волосы, припорошенные мелкими блестками красного света, мягкой волной спадали на ее спину — тонкая, длинноногая, пронзительно беззащитная, она что-то высматривала в узкую щелку между шторами. Ее тело еще хранило сонливую нечеткость очертаний, она сладко потянулась, привстав на цыпочки и сверкнув мраморной бледностью подмышек, и предчувствуя ее следующее движение, я сделал невероятное усилие, чтобы выйти из оцепенения и окликнуть ее.

Одним длинным движением она повернулась ко мне, одновременно прикрываясь шторой, и улыбнулась. Тяжелые бархатные складки текли от ее плеч к стопам, дешевый гостиничный занавес от одного только прикосновения к ее красоте обратился в роскошную королевскую мантию. Воображение послушно рисовало мне картинки из жизни царственных особ былых времен: сейчас выскочат из опочивальни мальчики-пажи с туфельками на атласных подушечках и перед нею склонятся, выпорхнут фрейлины с платьем, расшитым жемчугом, войдет важный придворный куафер, чтобы молитвенно прикоснуться к ее волосам.

Сердце мое билось восторженно и тревожно: ни правила приличия, ни дружба, ни уважение не могут запретить мужчине восхищаться женской красотой и терять голову — хотя бы однажды. Она посмотрела на меня, без труда прочитав в моих глазах смятение, нежность и восторг, лукаво попросила не смотреть на нее и убежала в спальню одеваться.
Мама уезжает на гастроли. Анатолий Евдокименко и София Ротару с сыном Русланом

Через минуту она как ни в чем не бывало вышла ко мне, уже одетая, с прибранными волосами. Я не стал извиняться, она не оправдывалась, и в этом была какая-то высшая естественность и честность: мы ни в чем не были виноваты ни друг перед другом, ни перед кем-то другим.

Я спросил, где Анатолий, она что-то ответила, и тут же раздался стук в дверь. Я почему-то пошел открывать, хотя прекрасно знал, что закрывать двери было не принято. Передо мной стоял невысокий молодой человек с восточным разрезом глаз и узким, по-лисьи заостренным лицом — в руках он держал авоську, из которой торчали свертки, бутылки и фрукты. «Что вы хотели?» — спросил я с интонацией мажордома родового английского замка. «От тебя, собственно, ничего», — нагло ответил визитер. «Видимо, вы не туда попали?» — заключил я, добавив яда и металла в голос. «Да нет, туда. Мне нужна Соня». — «Соня, к тебе пришли», — не отрывая глаз от пришельца объявил я. «Кто?» — донеслось из комнаты, и тут же я понял, что поединок с незнакомцем мною проигран: слишком нарочито-спокойным прозвучал ее вопрос. «Меня зовут Тайванчик», — представился визитер, и я послушно повторил на пару децибел громче: «Тайванчик!». — «Пусть проходит», — отозвалась Соня.

Он прошел в комнату и стал деловито выкладывать на стол содержимое авоськи. Обилие продуктов вполне сгодилось бы для второго завтрака или легкого обеда на двоих, если бы не бутылка водки, величественно водруженная посередине.

«Ты все еще кашляешь?» — заботливо спросил Тайванчик Соню. Она в ответ виновато кивнула головой. Он развернул один из свертков и назидательно изрек: «Это конская колбаса — ничего лучше для легких не придумаешь, так что лечись».

Соня отнекивалась и морщилась, но я, тут же попробовав кусочек, присоединился к увещеваниям Тайванчика. Постепенно завязался общий разговор, из которого я понял, что наш гость был давно с Соней знаком. Судя по внешнему виду в его жилах текла корейская кровь — возможно, поэтому он носил такое экзотическое прозвище. По некоторым фразам и обмолвкам я сообразил, что Тайванчик имеет непосредственное отношение к криминальной среде, и, словно чтобы у меня не осталось на этот счет сомнений, начал рассказывать какую-то историю о своем дружке Япончике. Я вздрогнул от неожиданности: Япончик был известным криминальным авторитетом, с которым, по случайному стечению обстоятельств, я познакомился несколько недель назад.

Мне было страшно любопытно узнать, как и когда Тайванчик впервые увидел Соню и какие отношения связывают их с Япончиком, но у меня хватило ума не задавать глупых вопросов. Меня ждали дела, день перевалил за полдень, и я вынужден был откланяться.

Шагая по плавящемуся от жары асфальту и машинально стараясь держаться в тени, я вспоминал обстоятельства своего знакомства с Япончиком. Тогда меня поразила его почти бессмысленная страсть к доказательствам своего всемогущества — едва выяснив, кто я и чем занимаюсь, Япончик, помнится, заявил: «Сегодня вечером увидимся на концерте».

Как всякий администратор, я, ожидая просьб о билетах или контрамарках, предусмотрительно сообщил Япончику, что все сочинские концерты Ротару проданы на неделю вперед, но тот только усмехнулся: «Какие места лучшие в зале?». — «Ложи, но они тоже проданы», — машинально ответил я. «Ты увидишь меня в первой ложе», и хотя я был убежден в нереальности этой затеи, собеседник был непреклонен: «Увидишь сам».

Тем же вечером я действительно увидел его в первой ложе, — он и его друзья перекупили места за баснословные деньги. Я следил за ними во время всего концерта, пытаясь понять, какие именно чувства вызывают у меня эти люди: страх, отвращение, любопытство или что-то еще, чему нет названия на человеческом языке, но что будоражит, как предчувствие неотвратимой катастрофы...
Владимир Пресняков-младший. «Мне чудесно с Володей работалось. Прекрасный, очень творческий и добрый, а еще музыкант замечательный — очень профессиональный»

Всему виной была Галя-Ворона, приехавшая в Сочи на заработки, — она все еще была красива и тщательно за собой следила. Застав меня за сосредоточенным разглядыванием банок, баночек, жестянок и флаконов на ее столике, она равнодушно обронила: «Это мой цвет лица — приходится держать марку».

Я давно привык к роду ее занятий, и мне было хорошо брести с ней вдоль кромки прибоя по пляжу, вспоминать тесную комнату-кровать, смеяться старым шуткам, наблюдать, как она подбирает мокрые ракушки и швыряет обратно в море, — в эти минуты я не помнил о хлопотной поденной суете администратора эстрадной звезды.

Городской сочинский пляж негласно был разделен на сферы влияния, бессознательно воспроизводимые из года в год курортными завсегдатаями, и веер оголенных человеческих тел складывался в следующий пасьянс: харьковские евреи с могучими, пышногрудыми женами, обильной едой и толстыми, крикливыми детьми, далее — менее еврейские, но не менее богатые деловые люди из Донецка и Днепропетровска, еще дальше — тихие игроки-картежники из Грузии и потом «голубые» семьи, наполняющие пространство вокруг манерными потоками сплетен.

На фоне этого человеческого зоопарка моя синеглазая молчаливая спутница, с гибким, ладным телом и благородной гармонией движений, казалась мне особенно привлекательной.

Мы проходили мимо грузинского сектора, я рассказывал очередную побасенку, Ворона заразительно хохотала, и вдруг нас настигла фраза, погасившая летний день, будто кто-то повернул невидимый выключатель: «Эй, ***, иди сюда! — мы тебя прямо здесь оформим!».

Она была проституткой, этот молодчик вполне мог быть ее клиентом, но для меня она оставалась женщиной. Я, подчиняясь первому порыву, шагнул к обидчику, но Галя остановила меня: «Не надо. Я сама».

Она до боли стиснула мою ладонь и, опустив голову, пошла дальше, увлекая меня за собой. Мы оба молчали, я смотрел в сторону, на простиравшуюся до горизонта морскую рябь, прислушивался к шуму прибоя и к стуку тревожно колотящегося сердца — меня охватила беспричинная тоска, и присутствие Вороны стало тягостным. Оставалось только терпеливо ждать конца нашего променада или, что было гораздо вероятнее, дальнейшего развития событий.

Ворона направлялась к группе парней атлетического телосложения — их предплечья и спины были украшены разнообразными татуировками. Я сразу выделил молодого человека с необычной внешностью: русоволосый, белокожий, но с азиатским разрезом глаз. Его лицо заключало в себе сложный коктейль противоречивых черт — оно было одновременно жестоким и нежным, и даже когда он улыбался, зловещая тень пробегала по его губам. Ворона представила нас друг другу: «Знакомьтесь, это Слава».

Я был почему-то твердо убежден, что она лжет и русоволосого атлета зовут иначе. Он заметил мое недоверие и, протягивая руку, представился сам: «Япончик». В ответ я назвал свое имя и в двух словах объяснил, кто я и чем занимаюсь. «Ну жди: сегодня вечером мы придем на концерт».

Я был готов обсуждать эту тему до бесконечности, надеясь, что разговор убежит горной речкой куда-нибудь в безопасную гавань и унесет всю компанию пить вино в каком-нибудь уютном ресторанчике — смутное излучение угрозы исходило от Япончика, и я интуитивно знал, что пустякового толчка достаточно, чтобы разбудить в нем ярость. Я молил Бога, чтобы Ворона промолчала о глупой выходке грузина, но она хладнокровно начала рассказывать.
С Дмитрием Гордоном. «Жизнь удалась, и цель, которую когда-то поставил, практически достигнута»

Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

Солнце слепило мне глаза, и вдруг Япончик предстал передо мной в образе средневекового монарха, к стопам которого приносят жалобу попранной женской чести. Тоном, не допускающим и тени мыслей о неповиновении, Япончик отдал приказы: «Серго, заводи машину и жди нас наверху. Все оставайтесь здесь, — и повернулся к нам с Галей: — Показывайте».

Я пошел за ними, мгновенно оценив ситуацию, — мне отводилась роль немого свидетеля, и, случайно ввязавшись в игру, я не мог уже из нее выйти, пока оркестр не сыграет прощальный марш.

Ворона молча указала пальцем на обидчика, и Япончик произнес только одно слово: «Одевайся». Никто даже не попытался вступиться за виноватого: все молчали, и в этом молчании клокотали сдерживаемая ярость и скрываемый страх. Грузин стал торопливо одеваться, трясущимися руками застегивал рубашку, губы у него побелели, а на носу выступили мелкие бисеринки пота. «Быстрее!» — рыкнул Япончик.

Мы поднялись к машине, Галя села вперед, мы втроем — сзади, грузина затиснули между собой, как арестованного. Серго не задал ни единого вопроса, Япончик не давал никаких распоряжений, но машина рванула в сторону Мацесты. Дорога шла в горы, через какое-то время мы остановились на площадке для пикников, вышли из машины, оставив Серго за рулем, зашли в лес и остановились на каменистой полянке.

Япончик стоял, прочно расставив ноги и руки сложив на груди, — он стал подавляюще огромен, и хотя говорил, не повышая голоса, ему вторило лесное изменчивое эхо. «Сейчас ты, гнида, будешь искупать свою вину. Как его наказать?». Ворона равнодушно пожала плечами. «Вставай перед ней на колени, целуй ее ноги, проси прощенья!». Грузин опустился перед Вороной на колени, неуклюже, по-бабьи, сначала на одно, потом на оба, опершись руками о землю. Стал целовать ее ноги, опасливо поглядывая на Япончика и пытаясь по его лицу понять, доволен ли тот его усилиями.

Мир вокруг меня стал зыбким и выморочным. Грузин с серым лицом, скорчившийся у ног проститутки, Япончик со скучающей миной, я сам не могли быть реальными людьми, но кошмар не прекращался.

Япончик велел Вороне, чтобы она сняла туфельку и помочилась в нее... Я оцепенело наблюдал эту злую пародию на старинный шляхетский обычай — пить вино из туфельки возлюбленной панны за пиршественным столом: в каком кривом зеркале отражалась эта забава былых времен! «Теперь копай яму! Мы подождем». На секунду мне стало смешно — яму выкопать было решительно нечем, но когда грузин, упав на колени, стал разгребать землю руками, ломая ногти, мне стало по-настоящему страшно. Видимо, Вороне тоже стало не по себе: «Слава, хватит, довольно — мне и так противно: прошу тебя».

Мы уехали, оставив грузина на той поляне, и я часто вспоминаю его серое лицо, выцветшие, обезумевшие глаза... Наверное, не только смерть бывает непоправима...».

«ВСТРЕЧАТЬСЯ С КРИСТИНОЙ ВОЛОДЯ ПРЕСНЯКОВ НАЧАЛ ПОД ПАТРОНАТОМ АЛЛЫ»

— Возвращаясь к Софии Ротару: все было при ней...

— Правда, провинциальна была — никуда не денешься.

— Это, простите, плюс или минус?

— В те годы это был большой плюс. Чистота, наивность — все же от провинциальности идет...

— Были во взаимоотношениях Пугачевой и Ротару в то время сложности?

— Нет, абсолютно.

— Молва, однако, постоянно их сталкивала...

— Чепуха — это выдуманные, высосанные из пальца истории. Подругами они не были...

— ...естественно...

— ...но никогда ничего не делили: ни славу, ни репертуар, ни мужчин. Никто ни к кому в жизнь не лез, друг друга они не обсуждали... Бред какой-то — во всяком случае, лично я никогда не слышал от Сони плохого слова в адрес Аллы и наоборот.

— Когда вы были директором у Владимира Преснякова, это был хороший период в вашей жизни?

— Прекрасный!

— Светлый?

— Да, очень творческий и вообще правильный.

— Славный он парень?

— И добрый, а еще музыкант замечательный — очень профессиональный. Ну, он с молоком матери это впитал...

— И отца...

— И отца, естественно. Классный период был — Володя тогда начал встречаться с Кристиной, все это было под патронатом Аллы...

— Вот жизнь у вас интересная, да? Столько событий знаковых, и вы — непосредственный их участник!

— Мне чудесно с Володей работалось — я чувствовал себя мэтром, а они — коллектив группы «Капитан» — были детьми.

— Веселыми?

— Не то слово, причем веселье переходило иногда все границы. Особенно после концертов, когда мы собирались в каком-то кафе или ресторанчике ужинать и мальчики начинали бросаться друг в друга пирожными — потом все это было на стенах, и мне приходилось с этим разбираться. (Смеется).

— Веселые мальчики!

— Да уж... Допустим, живем мы в каком-нибудь домике, а он хилый, стеночки тонкие... Дети никак не угомонятся, а мне выспаться нужно: уже возраст начинает о себе напоминать, и вдруг слышу: «Вован! — это один говорит, — ты выше прыгай с качелей, прямо в озеро!». Я вскакиваю, выбегаю, забираю и его, и Вована — это было что-то!

«У КИРКОРОВА Я, ТОЛСТЫЙ ДЯДЬКА, КОТОРОМУ БЫЛО ТОГДА ЗА 50, ДЕЛАЛ КОЛЕСО И ТАНЦЕВАЛ РОК-Н-РОЛЛ С ДЕВОЧКАМИ ИЗ «РЕЦИТАЛА», ПЕРЕКИДЫВАЯ ИХ ЧЕРЕЗ СЕБЯ»

— Будучи директором Филиппа Киркорова, вы много испытывали счастливых моментов или меньше, чем с Пресняковым?

— Ой, очень много!

— Пирожными там не бросались?

— Нет, но денно и нощно, без перерывов на обед, шла работа. Эти самолеты круглосуточные в течение месячных туров, эти разборки семейные: «Да ты кто такой?». — «А ты кто такой?». — «Я — Филипп Киркоров!». — «А я — Олег Непомнящий!». — «Ну и что?». — «Ну и то!», но постоянно речь шла о творчестве.

— Ну, он артист...

— ...который шоу мирового класса хотел сделать: «А давай-ка посмотрим, как у Мадонны, а как у Шер, у Тины Тернер... Слушай, давай мы тебя выпустим и ты рок-н-ролл будешь танцевать, хэнки-пэнки», и я, толстый дядька, которому было тогда за 50, делаю колесо и танцую рок-н-ролл с девочками из «Рецитала», перекидывая их через себя (или в кордебалете, в рваных колготках и парике отплясываю с ними канкан). Филипп настолько творческий, что...

— ...как ребенок тоже, правда?

— ...большой ребенок. Вот Влад Соколовский (экс-участник дуэта «БиС», подопечный Константина Меладзе. - Д. Г.), который не так давно в «Фабрике звезд» засветился, — это сын нашего танцовщика, так вот Филипп еще в пять лет приспособил его, чтобы ребенок выходил на сцену и пел: «Я ночами плохо сплю, потому что я тебя люблю...». Зал аплодировал — Киркоров из всего делал шоу.

В 97-м году мы поссорились, и я на семь месяцев от него ушел, а когда вернулся обратно, он использовал это в рекламных целях — ничего мимо не пропускает!

— Молодец!

— Да, молодец! — творчески в нашей стране равных ему нет.

— Он, конечно, чудил тогда по полной программе — я помню и самолеты с его изображением, и эти сногсшибательные туры, которые вы организовывали, и то, как к трапу в Киеве не подали лимузин и он отказался лететь в Харьков — задержка рейса была...

— И рейса, и концерта — много таких было скандалов.

— Сознательных?

— Безусловно, хотя я всем говорил: «Товарищи, зачем у него на глазах вы его раздражаете? Он себя считает таким же, как тот, кого вы сейчас у трапа встретили, как депутат Рады, ну так подали бы лимузин артисту — какая вам разница? Чего вы выпендриваетесь, в позу становитесь? — ладно он...».

— В логике вам отказать трудно...

— Я все это объяснял, по полочкам раскладывал...

Из книги Олега Непомнящего «Однажды наступит завтра».

«Здравствуйте, Олег Наумович!» — жизнерадостное приветствие раздалось над самым моим ухом неожиданно громко, музыка на сцене на минуту стихла. «Ой, извините, привыкла орать в микрофон» — передо мной стояла миловидная, коротко стриженная блондинка.

«Здравствуй», — ответил я ровно в той тональности, где уже нет дружелюбного приглашения к диалогу и еще нет открытого хамства, но моя холодность ее не смутила. «Как дела у Филиппа?». Я сразу смекнул, что девушка надеется застать меня врасплох, поэтому попытался пресечь все в самом начале — вежливо, но непреклонно: «Это лучше спросить у него самого, если вам интервью нужно». Она сделала вид, что я оскорбил ее в лучших чувствах: «Ну зачем вы так? Я же не для работы, а просто. Вы ведь здесь отдыхаете, и я отдыхаю... Мне просто глубоко симпатичен Филипп, и всегда хотелось услышать о нем что-нибудь неформальное, человеческое».

Если бы она знала, как я не люблю, когда меня пытаются брать на все эти «симпатии», — короче, решил я ее разыграть.

«Да, редкий журналист не гоняется за сенсациями, а ведь Филипп тоже человек со своими проблемами и болезнями, но об этом не стоит писать в газетах, правда?». У нее загорелись глаза, и она согласилась со мной, щелкнув чем-то попутно в сумочке (я понял, что это диктофон). «Да, конечно, я согласна, у всех есть право на частную жизнь, а что, с Филиппом что-то серьезное?». Стало ясно: охота уже началась. «Да, серьезное: он продолжает расти — врачи не знают, что делать». Она посмотрела на меня с недоумением. «Что значит «расти»?». — «То и значит: он будет расти и расти, до двух с половиной метров или до трех. Редкое гормональное нарушение. Неизлечимое».

В ее глазах мелькнуло недоверие, и я подлил в голос трагизма: «Сейчас Филиппа обследуют в клинике светила и профессора медицины, но прогноз неутешительный — все это ужасно». Она поверила, как поверила бы всему, чему угодно, кроме того, что директора звезд не исповедуются первым встречным. «Я никогда не слышала о таком!» — почти прошептала она с восторгом. «Деточка, поживете с мое — и не то услышите: я уже читал о двоих таких несчастных. Наверное, придется заказывать для Филиппа специальный автомобиль, и вот уж не представляю, как он будет летать в самолетах!».

Все, девочка спеклась — самолеты ее просто добили. Рядом она посидела из вежливости, пощебетала, какой я милый и как она рада была меня видеть, и упорхнула стряпать сенсацию.

Об этом написали все без исключения газеты, а самыми дотошными оказались провинциальные — они посвятили своим исследованиям целые развороты, переворошили медицинские энциклопедии и справочники, где отыскали точное название гормона роста (я-то вообще не знал, что таковой существует), и описали все случаи, известные медицине, с именами людей, страдавших тем же «недугом», что и Филипп.

Месяца через два те же издания сообщили, что рост Киркорова достиг уже 198 сантиметров, — и это была чистая правда...».

— Приступы ярости у Филиппа тогда тоже случались?

— Бывали.

— Это особенности его характера?

— Нет, это особенности характера любой добротной звезды.

— Даже Володи Преснякова?

— А как же!

— Иначе не получается?

— Иначе это не звезда. Сказал «А» — весь алфавит проговори, а как только на второй-третьей букве запнулся, ты никто и звать тебя никак.

«ПОВАЛИЙ КРАСИВАЯ — НЕВОЗМОЖНО ОТОРВАТЬСЯ. КРАСИВЕЕ ВСЕХ!»

— Кто из артистов эстрады — советских, российских, украинских — нравится вам особенно?

— Ой, ну вот Повалий — она красивая, и еще Лорак — она тоже красивая.

— Вас, я смотрю, прежде всего красота в женщинах привлекает...

— Все-таки эстрада красоту в первую очередь предполагает. Ну, не такие уж они аховые певицы...

— ...хотя голоса хорошие...

— Голоса есть, но...

— ...харизма не та?

— Да, верно. Повалий чересчур спокойная, Лорак как-то старается себя подать, но... нет рядом с ними меня. Надо эту харизму вытаскивать и — в зрительный зал, а так... Ну красивая Повалий (невозможно оторваться!), красивее всех — и что? И поет неплохо, и со вкусом, не провинциалка, как и Лорак, однако... У вас еще певец есть — не Коля Гнатюк, моложе...

— Пономарев?

— Совершенно верно: тоже неплохой, но в него нужно много вкладывать и работать.

— Из российских исполнителей с кем бы работали?

— С Аллой Пугачевой.

— Ну да, после такой планки кем уже вас удивишь...

- (Смеется). Мне многие предлагали, но я бы работал, например, с Лаймой и, может, это смешно, но мне очень нравится (хотя не люблю этот жанр — шансон) Люба Успенская.

— Свое лицо у нее — конечно!

— Вот нравится — и все, теребит чем-то душу еще со времен деревни моей этот говорок немосковский...

— ...и не похожа она ни на кого...

— Не похожа, вы правы.

— Что, на ваш взгляд, в шоу-бизнесе главное — связи?

— В шоу-бизнесе? Да, совершенно верно! Могли бы даже этот вопрос не задавать, я сам бы ответил: связи предполагают деньги, а деньги, в свою очередь, — шоу-бизнес: замкнутый круг.

— Сами-то вы, однако, вошли в него без ничего...

— Тогда этого не было — государство было продюсером...

— ...и оно же у артистов все отбирало...

— Зато сейчас никто у них ничего не отбирает — они сами у кого хочешь отберут, причем столько, сколько им нужно (улыбается). Они все невинные, нищие — да все в порядке у них!

Я иногда диву даюсь... Еду по Москве или какому-то другому городу и вдруг вижу — растяжка: «Поет Алиса Мон». Ну, предположим... «Господи, — думаю, — она-то откуда взялась?». В полном порядке — долго не выступала, а сейчас быстренько все наверстывает. Могу по себе сказать: ну, зарабатывал, но если бы хоть пять копеек уворовал...

— ...лишились бы репутации...

— Завтра все бы об этом знали — я же с первыми звездами работал. Вот если бы со вторыми...

— ...с Алисой Мон...

— ...никто, может, и не заметил бы...

— ...но там и украсть нечего...

— Нет, че воровать, находили... Сегодня в творчестве ничего вокруг такого не происходит, а тогда — сумасшедший дом был: чего только директору или администратору стоили репетиции?

— Всех собрать, инструменты поставить...

— Собрать — это ерунда, музыканты прибегут, никуда не денутся, особенно у таких звезд, да и инструменты кому поставить есть — это дело технической части, а вот все организовать, найти площадки репетиционные, выдержать еще от артистов напряг...

Иногда приходилось идти на обман, и я никогда не забуду: Тверь (бывший Калинин), маленький Дворец спорта, зима, холод, да еще и площадка, залитая льдом. В зале плюс 15 — это категорически нельзя, поэтому мы находим какую-то кошму — закрыть лед, чтобы не было испарений, тем более что Володе Преснякову простужаться непозволительно — он фальцетом поет. Температура, однако, не повышается: ну не было тогда таких, как сейчас, приборов, и он говорит: «Че-то звучу плохо». Прибегаю к самому главному своему трюку — актерскому, тому, в чем с ними уже насобачился. Спускаюсь в зал и говорю: «Володя, давай-ка еще раз пропой». Он: «Да че петь?». — «Нет, ты пропой, я со всех точек услышать должен». Он поет, а я...

— «О, отсюда прекрасно слышно!»...

— Все замерли, он тоже, и я выдаю: «Володя, звучит, как на пластинке!». Эта фраза за несколько лет обошла весь шоу-бизнес, все директора говорили: «Звучит, как на пластинке!». Вова умирал от смеха (хохочет), но пропел при 15-ти или даже 13-ти градусах.

— Олег Наумович, а какие качества нужны продюсеру прежде всего?

— Продюсеру?

— Ну, директору звезды...

— О, это разные вещи: директор — это все-таки менеджер. Во-первых, необходима любовь к своему делу и к артисту, с которым работаешь.

— Для этого лучше с ним в родственных состоять отношениях?

— Боже вас упаси!

— А как же семейные пары?

— Это, как правило, пары продюсер -звезда.

— Те, кого я знаю, фактически директора: продюсер тот, кто деньги дает...

— ...или музыку пишет: есть финансовый, а есть музыкальный, но вот исполнительный продюсер, к разряду которых себя отношу, должен прежде всего любить и уважать своего артиста...

Мне многие предлагали с ними работать, и я честно пытался, но потом понимал: не лежит душа, и артист тоже начинал это понимать и отходил. Никогда не надо себя обманывать, и воровать не стоит — рано или поздно об этом станет известно. Еще нужно хорошим актером быть и знать свою специальность — она, кстати, масштабная и интересная. Помню, Пугачева у меня что-то спрашивает, а я ей: «Ой, как я устал!». — «Хм, а что же ты делал?», а я вспомнить не могу и говорю: «Все — от начала до конца». — «Ну что?» — настаивает она. «Да ничего, просто работал сегодня как вол».

Итак, работоспособность, знание специальности, любовь к своему делу и артисту, его репертуару обязательны...

— ...хотя это порой (имею в виду репертуар) так непросто!

— Ну да, некоторые песни мне абсолютно не нравились — у всех, с кем работал.

— Шоу-бизнес выматывает?

— Выматывают отношения, которые постепенно в семейные превращаются, в смысле, разборки: ты сказал это, артист ответил то. «Да пошел ты!». — «Да пошел сам!». — «Что это такое?». — «А ничего!». Вот тогда все заканчивается... Когда я уходил — почти как в песне...

— ...«амуры на часах сломали лук и стрелы»...

— (Смеется). Когда расставался с Филиппом, Алла сказала: «Ты устал, и Филипп тоже: он — от тебя, ты — от него, и вам разойтись нужно».

— Мудрая женщина!

— Я согласился: «Ты права» — и на следующий день уже не работал.

«ЧТОБЫ ПРОДЕМОНСТРИРОВАТЬ СВОЕ МУЖСКОЕ НАЧАЛО, Я ГОВОРИЛ ГЕНЕРАЛУ: «НАЛИВАЙ СТАКАН!». ОН СПРАШИВАЛ: «СТАКАН ЧЕГО?». — «СПИРТА, КОНЕЧНО!»

— Наши великие звезды нервы в результате вам съели?

— У меня, тьфу-тьфу-тьфу (стучит по дереву), они крепкие!

— Как, значит, они не пытались...

— ...и пытаются... Не специально, Боже упаси, но какие-то слухи доходят, и ничего, от меня отскакивает. Когда задают вопрос: «Дружите ли вы с Аллой, с Соней, с Филиппом? Звоните ли им?», отвечаю: «Не понял, а зачем? Спросить: «Как ты себя чувствуешь?», но я и так знаю, а хочешь увидеть — пойди на концерт». «А ты поздравил Аллу?». — «Нет, — говорю, — она тоже меня не поздравила» (ну, Филипп периодически поздравляет). «Ротару тебя на 60-летие пригласила?». — «Нет». — «А ты на 100-летие ее пригласишь?». — «Если доживет — нет, потому что она меня на 60-летие не позвала».

— Когда вы работали директором Аллы Борисовны, в Советском Союзе начались массовые «посадки» концертных администраторов. Пострадали многие мастера своего дела: всем им сломали жизнь, причем некоторые умерли во время отсидки, некоторые — сразу же после...

— Совершенная правда!

— Это было мощное поколение, а сажали их, в общем-то, за что? За то, что пытались выплачивать артистам не пять 70, а другие несколько гонорары и при этом не забывали себя, — иными словами, то, что три-четыре года спустя стало считаться нормальным, было подсудным. Вы страх испытывали, понимали, что когда-нибудь это может случиться и с вами?

— Со мной — нет, и я объясню, почему. Это были администраторы не конкретных артистов, а филармонические, по сегодняшним меркам, импресарио, прокатчики — они прокатывали готовую звезду вместе с ее коллективом и директором.

— Смольный, Бендерский, Гильбо...

— ...легендарные люди, талантливейшие, а я в филармониях не работал — был постоянным директором какой-то звезды. Мало того, если в паре с импресарио делать левый концерт, это станет моментально понятно звезде, с которой работаешь, и пресечется. Как это делал Филипп Киркоров — необыкновенно.

Ну представьте: Германия, целый ряд выступлений в гарнизонах, и после каждого генерал, командир очередной части, устраивает банкет. Ему скучно, а нам хорошо: кто же откажется покушать, да еще на халяву, да еще и в Германии? Денежки сэкономим, себе что-то купим, и Филипп, будучи человеком умным...

— ...с коммерческой жилкой...

— ...меня проверял. За столом сидели он, я, генерал, человек, который нас прокатывал...

— ...Фридман, небось?

— Нет, его и в помине еще не было, и, предположим, мы договорились на 10 или 15 тысяч марок (я уже не помню суммы) за концерт — это гонорарная часть. Филипп, чтобы меня проверить, поступает хитро — обращается к местному Геббельсу или Герингу и говорит: «Геринг, что-то ты мало мне заплатил. Такой успех, народу полно...».

— Тот сразу: «Как «мало»? Я ж тебе дал...».

— «Но дал 20 тысяч, а можно было 25», — «капризничает» Филипп, зная, что на самом деле 15. Если Геринг отвечал: «Больше не мог, только 20», артист обращался ко мне: «Олег Наумович, гоните десятку!» (смеется), а я мог бы сказать: «Как десятку? Я же тебе 15 отдал». — «Но получили-то вы 20 — Геринг вот подтверждает, а поскольку это наказание, то пятерка...

— ...штрафная»...

— Вот вам Филипп!

— Красавец!

— Еще бы, а если Геринг божился: «Я дал только 15 — какие 20 или 25?», Филипп предлагал: «Выпьем за моего директора!». Генерал вставал: «Директор у вас супер!», и чтобы продемонстрировать свое мужское начало (а пили мы спирт), я отвечал генералу: «Наливай стакан!». Он смотрел на гранчак и спрашивал: «Стакан чего?». Я: «Спирта, конечно!». — «Как?». Все вокруг затихало, Филипп съеживался...

— ...«не слышны в саду даже шорохи»...

— ...мне наливали полный стакан спирта, я вставал, выпивал его полностью, и ноги меня уже не держали.

— Страшный вы человек, слушайте — вот что такое настоящий советский администратор!

— Чего ж они это забыли?! Где эти Алла, Ротару, Киркоров, Пресняков? Забыл Володя, как он меня привязывал за кулисами к креслу, чтобы не убегал, хотя меня звали внизу к телефону? Для чего он это делал? А очень просто...

— ...подзаряжался, небось?

— Да, совершенно верно, и признавался: «Когда тебя нет, петь не могу — я от тебя заряжаюсь». Так прямо и объяснял.

«УМИРАЯ, МОГУ НИ О ЧЕМ НЕ ЖАЛЕТЬ И НИ ПЕРЕД КЕМ НЕ ИЗВИНЯТЬСЯ»

— Сегодня бывший директор таких прославленных артистов богат?

— В каком смысле?

— Финансовом. Способны купить себе что угодно?

— Нет.

— Но вы хоть не бедствуете?

— Отнюдь — занимаюсь проведением различных мероприятий, и опять-таки, если это интервью будут читать коллеги...

— ...будут, не сомневайтесь...

— ...пусть помнят: никогда не надо обманывать, и все будет хорошо. У заказчика не следует брать денег — ты называешь ему гонорарную часть артиста, договариваясь с артистом о гонораре в количестве пяти-десяти процентов — в зависимости от его стоимости. Артиста я пригласил, сделал для него все, что он попросил, по всем райдерам — техническому и бытовому, и никаких претензий у заказчика нет. Я не фирма-праздник, которая организовывает корпоратив, беря 10 процентов...

— ...вы сами праздник!..

— ...да, сам! (Смеется). Вот сейчас ездил в Швейцарию, проводил там мероприятие. Неважно, для кого, но привез замечательный коллектив, а если говорить о сегодняшних исполнителях, лучший, пожалуй, на всем постсоветском пространстве. Это группа «Кватро» — четыре парня, окончившие Гнесинку или консерваторию: поют все! Мы были в Монтре, где похоронен великий Фредди Меркьюри (Господи, хотел сказать Иглесиас — пусть простит меня Бог! Конечно же, Фредди, памятник ему стоит, на берегу Женевского озера), и весь вечер один коллектив...

— ...держал зал...

— ...и никто не устал! Пели и вместе, и по отдельности, и а капелла, но только живьем, по-настоящему, хорошая аппаратура была выставлена...

— Иначе там не пройдет...

— Разумеется. Прозвучало все самое лучшее: и традиционный репертуар, и шансон, и классика — они исполняют все! Вот это коллектив, вот это я понимаю!

— Ваш сын Александр — директор Клары Новиковой...

— ...бывший...

— ...однако, судя по всему, преуспевший...

— ...в общем-то, да.

— Ваш внук Элиан — игрок сборной Канады по хоккею...

— ...юношеской.

— Но это уже немало!

— Один из внуков.

— Судя по внешнему виду у вас все прекрасно...

— ... (смеется)...

— ...а какие замечательные воспоминания! Признайтесь: жизнь удалась?

— Удалась, и я даже больше скажу (может, это приятно будет слышать всем тем, кто собирается «уйти далеко-далеко, не мучаясь и не тревожась»)... Если у вас все хорошо, если здесь остаются люди, которые будут о вас помнить, не бойтесь уходить, когда придет время. Ну придет, и что? Все, как говорится, там будем...

Я счастлив, что у меня такие внуки — необыкновенные! Младшие мои, Софья и Матвей (ей 11, ему восемь) — это два человечка, которые по-настоящему меня любят, и я это знаю, чувствую: так же, как они ощущают мою любовь к ним. Для них я готов все делать по максимуму, все, что имею, готов передать — не только в материальном плане, но и в моральном. Я нормальный, я чист, я могу смело смотреть им в глаза — это тоже ведь очень важно. Умирая, — дай Бог попозже, но это случится — могу ни о чем не жалеть и ни перед кем не извиняться. Может, кого-то чем-то и оскорбил, где-то что-то не то сказал (это естественно, это жизнь), но не настолько, чтобы мучиться в эти минуты (а их всего пять), когда человек всю жизнь проживает по-новому.

Мой знак Козерог очень странный — Козероги ставят перед собой цель и следуют к ней, а если цель не будет достигнута, должны взобраться на вершину скалы и броситься вниз. Я — Козерог, и цель, которую когда-то поставил, практически (пускай не до конца, не на все 100 процентов) достигнута, так что...

— ...скала не нужна...

— Да, бросаться не буду.

— Вы и сами, как скала...

— ...поэтому ну что еще? Поэтому тихонечко (напевает): «Когда я уйду далеко-далеко, не мучаясь и не тревожась...».

Киев — Москва — Киев

+1

4

ну не слабое он дал интервью)))

0

5

Батюшки...

0

6

Хоспадя... мне целый месяц понадобится чтобы осилить столько букв...  http://forumpugacheva.ru/uploads/000c/4a/cb/38228-5.gif

0

7

Alex-1984, http://s3.rimg.info/ba28b24df6c9baa1e85ce752a597732a.gif

0

8

Алекс, забей, как я:)

0

9

Ух, какие матёрые человечищщи-то были!)))

0

10

olim, а мне все что надо,в заголовке прочла...

0